Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Чу Ваньнин медленно шагнул к нему, ощущая, как в душе разливается блаженное тепло. Он уже протянул руку с намерением помочь Мо Жаню подняться, но тот вдруг глухо произнес:

– Учитель, умоляю, не прогоняйте меня.

На этот раз пришла очередь Чу Ваньнина оцепенеть от изумления. Он понятия не имел о глубоких чувствах стыда и тревоги, что жили в сердце Мо Жаня, поэтому и не ожидал от своего ученика подобных слов.

– Но почему… – неуверенно начал Чу Ваньнин.

– Даже под дождем я останусь рядом с вами, буду догонять вас, оберегать и нести на спине. Даже если вы этого не хотите, даже если это вам совсем не по душе, я умоляю вас: не прогоняйте меня прочь.

Мо Жань наконец поднял голову, и сердце Чу Ваньнина дрогнуло.

Он увидел красные, затуманенные слезами глаза своего ученика.

Всегда решительный и скорый на руку, Чу Ваньнин внезапно растерялся, совершенно не представляя, что сказать.

– Тебе… тебе уже двадцать четыре, почему ты до сих пор… – Помедлив, он тяжело вздохнул и произнес: – Сперва поднимись.

Но Мо Жань остервенело вытер глаза кулаком и упрямо ответил:

– Раз вы не хотите, чтобы я был вашим учеником, не буду вставать.

Какой же он все-таки нахал!

Чувствуя, как затрещала голова, Чу Ваньнин поджал губы, схватил Мо Жаня за запястье и потянул наверх.

Мо Жань принялся кусать губы. Он намеревался продемонстрировать свое упрямство во всей красе и показать, что учителю не удастся его прогнать.

– Учитель, пожалуйста, не прогоняйте меня.

И бухнулся обратно на колени.

Он измучил Чу Ваньнина до такой степени, что тот и впрямь чувствовал себя бессильным перед его упорством. Пришлось сурово воскликнуть:

– Опять упал на колени? Вот возьму и правда прогоню!

Мо Жань замер, ошеломленно хлопая глазами. Внезапно поняв, что именно имел в виду Чу Ваньнин, он так обрадовался, что его глаза засияли.

– Учитель, так вы не вините меня… И вы не рассердились из-за того, что я не сдержал слова и опоздал? Вы…

– Разве я когда-нибудь был настолько малодушным? – раздраженно отозвался Чу Ваньнин.

Мо Жань от избытка чувств хотел было броситься к нему, но Чу Ваньнин испуганно отшатнулся и нахмурил брови.

– Это что еще за поведение? Тебе не стыдно?

– Ой. – Только сейчас Мо Жань понял, что ведет себя в высшей степени недостойно, и принялся торопливо извиняться. – Простите меня, простите, от радости я совсем забылся.

Уши Чу Ваньнина слегка порозовели, но он заставил себя с холодком в голосе произнести:

– Человеку уже за двадцать, а все такой же невоспитанный.

Уши Мо Жаня тоже покраснели от стыда, и он виновато пробормотал:

– Я очень виноват.

Видимо, эта фраза стала у него любимой. Слушая Мо Жаня, Чу Ваньнин испытывал одновременно раздражение, умиление и жалость, а еще ему было немного смешно.

– Вот дуралей, – буркнул он.

А потом внезапно развернулся и пошел прочь.

Связанная с духовной силой хозяина, завеса осталась висеть на прежнем месте, поэтому Мо Жань торопливо вскочил на ноги и помчался следом за учителем – как обещал.

Глава 131. Учитель читает

Той ночью Чу Ваньнин лежал в своей постели в павильоне Хунлянь и ворочался с боку на бок. Заснуть никак не удавалось.

Он все размышлял о том, как вышло, что Мо Жань вырос таким. Уважаемый наставник Мо. Мо Вэйюй. Стоило Чу Ваньнину закрыть глаза, как перед его внутренним взором тут же представало сияющее мужественное лицо его ученика.

За эти годы… Сколько же Мо Жаню пришлось вынести за годы, пока его, учителя, не было?..

Навязчивые мысли не давали Чу Ваньнину провалиться в сон, и он схватил первую попавшуюся книгу, надеясь скоротать время до рассвета.

Это была одна из книг, которые купил Сюэ Мэн. Открыв ее, Чу Ваньнин увидел густые ряды мелких иероглифов и поначалу даже не понял, что именно там написано; однако спустя какое-то время, вчитавшись, он внезапно сообразил, что за книга оказалась у него в руках. С краю тонкой страницы было ровным, аккуратным почерком выведено:

Перечень кое-чего молодых героев мира совершенствующихся, о чем не принято говорить.

Чу Ваньнин прекрасно знал все иероглифы по отдельности, однако они не желали складываться в цельную фразу.

Молодых героев… О чем не принято говорить… Перечень?

О чем таком не принято говорить?

Вновь опустив глаза в книгу, Чу Ваньнин увидел возле заголовка еще более мелкую надпись:

Данный перечень нельзя считать полным, так как в нем отсутствуют те герои в расцвете сил, кто никогда не был замечен в общественных купальнях и не посещал публичные дома. Посему здесь не указаны:

из духовной школы Жуфэн: Наньгун Сы и Сюй Шуанлинь;

из духовной школы Гуюэе: Цзян Си;

из духовной школы пика Сышэн: Сюэ Мэн, Се Фэнъя, Чу Ваньнин…

Чу Ваньнин опешил. Что все это значит? И что там делает его имя?..

Нахмурившись, он повел было пальцем по строчкам именного списка, но первое же имя поразило его так, что он едва не поперхнулся.

Мо Вэйюй. Положение: молодой господин духовной школы пика Сышэн, уважаемый наставник Мо.

Ниже было приписано:

Был замечен совершающим омовение в купальне Дэюй. Весьма незауряден, вызывает восхищение.

Чу Ваньнин озадаченно глядел на бумагу.

Какое-то время в павильоне царила мертвая тишина. Озарение ворвалось в голову Чу Ваньнина с легким нарастающим жужжанием, которое в конце концов вылилось в оглушительный взрыв. Он свирепо отшвырнул книгу, словно та обожгла ему руку, и она со стуком приземлилась где-то на другом конце комнаты. Глаза Чу Ваньнина яростно сверкали; он едва не потерял сознание от бешенства.

Что он только что прочел? Какое бесстыдство! Просто вопиющая наглость! Грязные мерзавцы! Бесстыжие распутники!!!

Чу Ваньнин долго сидел на постели без движения, пытаясь успокоиться, но так и не смог. Тогда он встал, подобрал валявшуюся на полу книгу и, применив духовную силу, порвал ее на клочки… Однако слова «весьма незауряден, вызывает восхищение» продолжали жестоко жечь его, словно каленое железо. Чу Ваньнин свирепо потер лицо, а потом схватил одеяло и накрылся с головой.

Ну почему в первый же день после выхода из затвора ему пришлось столкнуться с подобным?..

«Мир так изменился, – с обидой подумал Чу Ваньнин. – Мне ужасно хочется лечь обратно в гроб и умереть еще раз!»

Старейшина Юйхэн,