Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Сказав это, он попросил полового принести еще одну пиалу и палочки. В таком изысканном месте, как терем Чжунцю, гости в отдельных комнатах ели изящными палочками, кончики которых были украшены серебряной и золотой проволокой. Огоньки свечей, отражаясь в них, наполняли комнату искрящимися бликами.

Заняв место за столом, Ши Мэй разлил вино в три белых нефритовых чаши. Над столом тотчас разлился опьяняющий аромат «Лихуабая». Мо Жаню запах был прекрасно знаком: в прошлой жизни он пил это вино после смерти Ши Мэя, а также после смерти Чу Ваньнина, когда всю ночь провел на крыше.

Но в этой жизни все беды были уже позади, и они оба были живы.

Мо Жань вдруг почувствовал, что прошлые любовь и ненависть больше не имеют для него никакого значения. Эти два человека, которые относились к нему лучше всех на свете, живы, а он заработал достаточно денег, чтобы угостить их ужином и выпить с ними. Этого Мо Жаню было вполне достаточно.

Пара чарок вина сейчас за этим столом была для него дороже всех богатств прошлой жизни.

– Пожалуйста, принесите нам «рыбу-белку», «львиные головы» с крабовым мясом, «хрустальные» свиные ножки, копченый окорок с вишней, суп с рыбой, креветками и свиными тефтелями, а еще свинину, запеченную на пару в рисовой муке и обернутую листьями. Во все эти блюда перец не кладите. Дальше: отварную рыбу в остром соусе, острый «мапо тофу» с фаршем, свиной язык с желудком и нарезанным огурцом, тоже перченый, а еще цыпленка гунбао. Эти блюда должны быть острыми-преострыми, чтобы язык немел. Еще, пожалуйста, из соленого: пельмени из тонкого теста с креветками, ребрышки на пару с таро и соевым соусом, морские гребешки в жировой сетке и куриные лапки в соусе из черных бобов. На сладкое… – Мо Жань покосился на Чу Ваньнина и свернул свиток. – Просто принесите по порции всего, что у вас есть.

– Нам столько не съесть, – заметил Чу Ваньнин, не поднимая глаз.

– Заберем с собой, – отозвался Мо Жань.

– По дороге все остынет.

– Попросим повара в зале Мэн-по разогреть.

Чу Ваньнину показалось, что сейчас Мо Жань вел себя точь-в-точь как мелкий делец, который благодаря своему руднику в одночасье разбогател и теперь швырял деньги направо и налево, дабы показать всем, какую роскошь может себе позволить. Впрочем, читать нотации Чу Ваньнину совершенно не хотелось, так что он просто развернул свой свиток, пробежал глазами список и произнес:

– Принесите, пожалуйста, рулетики из бобовой муки, пирожные из клейкого риса в банановых листьях и три пиалы танъюань со сладкой бобовой пастой. Большое спасибо.

Очень скоро одно за другим начали подавать заказанные блюда. Ши Мэй любил острое, Чу Ваньнин – терпеть не мог, так что Мо Жань расставлял тарелки на разных концах стола согласно их предпочтениям. На одной половине стояли более пресные блюда, в которых преобладал зеленый цвет, а на другой – насыщенно-красные от перца. Сочетание цветов получилось красивое.

– А вот и последнее – наше избранное блюдо, «рыба-белка» из аухи!

Вслед за выкриком полового двое прислужников внесли в комнату блюдо с ароматным окунем в густом соусе. На вид рыба весила не менее пяти цзиней. Обжаренный до хрустящей золотистой корочки окунь, разрезанный на ровные ломтики, покоился на огромном плоском фарфоровом блюде небесно-синего цвета. Сверху рыба была полита ярко-красным густым кисло-сладким соусом и посыпана зеленым горошком, тонкой соломкой юньнаньского окорока и почти прозрачными очищенными креветками. Одного взгляда на это блюдо было достаточно, чтобы проснулся зверский аппетит и глаза загорелись от желания попробовать кусочек.

Чу Ваньнин обожал сладкое, а от кисло-сладкого и вовсе терял голову. Хотя при виде рыбы он ни капли не изменился в лице, его глаза невольно заблестели.

И Мо Жань заметил этот блеск.

Половой обвел взглядом их стол и, заметив, что перед Ши Мэем есть свободное место, кинулся было раздвигать тарелки на его конце стола, чтобы поставить блюдо с «рыбой-белкой» туда.

Однако другая пара рук оказалась проворнее. Поднявшись со своего места, Мо Жань принялся переставлять тарелки сам: поставил ближе к себе мясные блюда, к которым Чу Ваньнин обычно почти не притрагивался, а ближе к Ши Мэю перенес те, что были поострее. Таким образом на столе перед Чу Ваньнином образовалось свободное место, и Мо Жань с улыбкой сказал половому:

– Поставьте рыбу вот сюда.

– О, хорошо!

Естественно, половой был счастлив, что гость решил помочь ему с тарелками. Он тотчас принял из рук прислужников блюдо с окунем, поставил его на свободное место и с поклоном удалился.

Мо Жань так быстро и непринужденно переставлял тарелки, что посторонний бы увидел в его действиях не более чем желание помочь половому. Ши Мэй, однако, сразу почувствовал, что за его поведением скрывается особая забота об учителе, и был поражен. Какое-то время он с тенью во взгляде наблюдал за действиями Мо Жаня, а потом будто бы с досадой опустил голову.

За эти пять лет Мо Жань изменился не только внешне – похоже, изменилось и его отношение к их дружбе. Ши Мэй это чувствовал.

Он тоже очень любил «рыбу-белку». Почему же Мо Жань поставил блюдо так далеко от него? Он просто не знал? Или же…

Ши Мэю было прекрасно известно о тяжелом детстве Мо Жаня и о том, что к нему очень редко проявляли доброту. Дружба была для Мо Жаня самым большим сокровищем. Если кто-то протягивал ему даже монетку, Мо Жань в благодарность осыпал его золотом благодарностей.

Судя по всему, от его былой ненависти к учителю не осталось и следа. Доброта Чу Ваньнина к Мо Жаню, видимо, намного превзошла доброту Ши Мэя. При мысли об этом юноша вдруг ощутил, как его сердце обдало волной холода. Он резко поднял голову и вгляделся в освещенные свечами лица Чу Ваньнина и Мо Жаня.

Первый, прикрыв глаза занавесью густых ресниц, со скучающим лицом пил вино; второй же, подперев щеку рукой, с широкой улыбкой на лице пристально глядел на первого, и казалось, будто в его глазах среди сверкающих бликов пляшут редкие весенние снежинки или летящие лепестки с грушевого дерева, озаренные светом луны. Стоило его ресницам дрогнуть, как по его глубоким, будто озера, глазам словно пробегала рябь и отражавшиеся в них звезды рассыпались на тысячи сверкающих осколков.

Отвлекшийся Ши Мэй нечаянно толкнул локтем палочки, и они со стуком упали на пол. Этот звук помог ему прийти в себя. Торопливо извинившись, он нагнулся, чтобы подобрать их, и замер: палочки приземлились прямехонько возле