Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

вытянется и станет таким высоким, что его лицо с белой, будто холодный и прекрасный нефрит, кожей и ясными, сияющими глазами будет выглядеть таким нежным и добрым, что любой взглянувший на него невольно думал: даже в гневе оно останется таким же ласковым.

Тревога, которая сжала было сердце Мо Жаня в тугой комок, постепенно ослабила хватку. Он тайком вздохнул с облегчением и внезапно ощутил себя очень счастливым. На душе было тепло и спокойно.

Пусть двадцатипятилетний Ши Мэй по сравнению с тем, двадцатилетним, и казался ему пока немного чужим, непохожим на юношу, с которым они когда-то были близки, Мо Жань все-таки был уверен, что пусть не сразу, но он сможет к нему привыкнуть…

Последние пять лет он провел в странствиях, в таких далеких краях, что никто из здешних и названий-то их никогда не слышал. За это время его жизнь несколько раз висела на волоске, но Мо Жань не знал, было ли это дело рук фальшивого Гоучэня. Словом, пока таинственный злодей не высунется и не будет пойман, можно было быть уверенным: мирных и спокойных дней им не видать, а значит, расслабляться не стоило.

Этих двоих, что сейчас сидели с ним за одним столом, Мо Жань собирался защитить даже ценой собственной жизни.

На этом Мо Жань временно расстался со своими внутренними демонами. Ему, однако, было невдомек, что демоны никогда не сидят без дела, а потому, выпустив Мо Жаня из своих когтей, они тут же прицепились к другому человеку.

Видимо, Чу Ваньнин переел за ужином, поэтому, когда он вернулся домой, его почти сразу одолела сонливость. Поначалу он хотел посвятить всю ночь чертежам, но едва начертил половину усовершенствованного механического воина, как начал зевать и клевать носом. Какое-то время Чу Ваньнин еще работал через силу, но в конце концов не выдержал и, устало моргая, подошел к кровати, прямо в одежде лег на нее и уснул.

Спал он урывками, и ему снилось множество беспорядочных, сбивчивых снов.

В тусклом свете свечи спящий Чу Ваньнин слегка нахмурил брови, словно желая вынырнуть из омута непонятно откуда взявшихся сновидений, но невольно погружался в них все глубже и глубже…

А потом ему снова приснился тот старый сон.

Изменившийся пик Сышэн, такой знакомый и одновременно чужой павильон Даньсинь, совсем взрослый Мо Вэйюй, который сжимает пальцами его подбородок, смотрит на него злым, насмешливым взглядом и произносит неописуемо ужасные вещи.

– Я выполню твою просьбу, если ты встанешь на колени и будешь меня умолять.

Мо Вэйюй из кошмара совершенно не походил на Мо Жаня, которого Чу Ваньнин встретил после возвращения из преисподней: этот выглядел совершенно безумным, а кожа его красивого лица была совсем бледной, вовсе не загорелой, как у настоящего Мо Жаня.

– Сам опускайся на колени… И хорошенько умоляй меня…

Обрывки беспорядочных фраз долетали до ушей Чу Ваньнина из глубин кошмарного сна. Казалось, нечто внутри его головы вот-вот разобьется на осколки и вырвется из оков, а потом набросится на Чу Ваньнина. Его бросало в дрожь от ужаса, и в то же время он испытывал странный трепет.

Во сне Мо Жань подошел к Чу Ваньнину вплотную. Небо и земля вдруг поменялись местами. Затем как никогда отчетливо раздался звук рвущейся ткани, и перед глазами стало темно, будто Чу Ваньнин с головой погрузился в грязную воду. Как и бесчисленное количество раз в прошлом, на этом самом месте сон оборвался.

Правда, раньше после того, как сон заканчивался, Чу Ваньнин засыпал снова и спокойно спал до самого утра. Однако той ночью после завершения кошмара перед его глазами вновь засиял слабый свет.

Чу Ваньнин попытался понять, где именно находится и что перед ним, но в новом сне окружающая обстановка выглядела слишком размытой, будто подернутой парной дымкой. Все, что он кое-как смог разглядеть, – это большое алое пятно прямо перед собой. В самом центре алого пятна стоял Мо Жань, чьи глаза сверкали зловещим, недобрым огнем. Судя по всему, в этом сне он обездвижил Чу Ваньнина, и теперь тот ощущал себя мотыльком, угодившим в паучье гнездо. Как бы яростно он ни старался вырваться, ему было не убежать от темного, безумного взгляда Мо Жаня.

Кажется, Мо Жань ненавидел его и жаждал подвергнуть пыткам. Чу Ваньнин же ничего не мог поделать – его затягивало в эту бездонную алую трясину, и он все падал, падал, падал в этом нелепом сне, от которого бросало в холодный пот…

Наверное, сон оказался чересчур реалистичным и утомительным. На следующий день Чу Ваньнин проснулся лишь около полудня. Пробудившись, он лежал на постели, ощущая лишь туман в голове, и ему потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя: этот бурный сон, казалось, едва не раскрошил его душу в мелкий порошок.

Чу Ваньнин прижал ладони к щекам и с силой потер лицо, отчего, впрочем, ему не стало легче.

Да что же с ним такое?

Чу Ваньнин сжал губы и уже хотел было пойти окунуться в ледяную воду лотосового пруда, но едва коснулся мысками пола, как ощутил колебание в завесе, окружавшей павильон Хунлянь. Это означало, что кто-то пришел.

Мгновенно изменившись в лице, Чу Ваньнин резко дернул одеяло на себя и прикрыл нижнюю половину тела. Гость двигался весьма быстро – видимо, пользовался цингуном. Почти сразу раздался глухой стук в дверь.

– Учитель, вы проснулись?

Тот самый мужской голос, который Чу Ваньнин этой ночью слышал во сне. Правда, внутри кошмара голос был ниже и мрачнее, а еще звенел от безумия; этот же, что раздался из-за двери, звучал мягко и вежливо, в нем даже сквозила некоторая тревога. Судя по всему, обладатель голоса заметил, что уже полдень, а Чу Ваньнин до сих пор не встал, и невольно забеспокоился.

Чу Ваньнин прислонился к спинке кровати, сжимая в руках одеяло. Стоило ему услышать этот голос, как незримая стена между сном и реальностью тотчас начала рассыпаться.

Он уже хотел лечь обратно и притвориться, что спит, но Мо Жань вдруг сказал:

– Учитель, вы дома? Если позволите, я войду.

Чу Ваньнин не сразу смог понять, откуда именно доносится голос – из-за вполне реальной двери или же из глубин его ночного кошмара.

Ощущая во всем теле невероятную слабость, он сидел на постели и бездумно глядел в пространство, пока Мо Жань не толкнул дверь и не перешагнул порог. Лишь тогда Чу Ваньнин наконец резко пришел в себя и вспомнил, что хотел притвориться спящим, но было уже поздно.

Очутившись в спальне,