Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

вздоха, но враги вдруг собрались куда-то увести его, не задав ни единого вопроса. Такая странность привела его в смятение, и он завопил во все горло на ломаном ханьском:

– Куда меня тащите?! Учитель вас не пощадит!

Цуй Буцюй, уже собравшийся уйти в свои покои, вдруг повернулся к нему:

– Ты же как-то поддерживаешь с ним связь, верно?

Сун Цзи не проронил ни слова, упрямо сжав губы.

Тогда Вестник обратился к Цяо Сянь:

– Расскажи, как пытают в управе Левой Луны.

– Слушаюсь, – бесстрастно откликнулась она. – Есть такая пытка – «Луна под вуалью»: твое лицо накрывают тонкой бумагой, смоченной водой, слой за слоем, пока в конце концов ты не сможешь больше дышать, не задохнешься и не умрешь. Еще могут перерезать сухожилия на руках и ногах, раздеть тебя донага, а потом бросить в водяную клеть, кишащую голодными питонами. Ты собственными глазами увидишь, как они постепенно пожирают заживо твое тело, а после, покончив с плотью, перегрызут тебе горло. Эта пытка зовется «Сто птиц воздают почести фениксу». Есть еще «Добрые предвестия» и «Хорошо подвешенный язык». Про что хочешь узнать? Я подробно все разъясню.

Сун Цзи и без того побледнел как полотно, его всего так и трясло от страха.

Говорил он на ханьском неважно, но речь на слух понимал хорошо и сейчас весьма проникся осознанием того, насколько же страшны жители Центральной равнины, раз дают столь красивые и броские названия таким бесчеловечным мукам. Даже без описаний «Добрых предвестий» и «Хорошо подвешенного языка» Сун Цзи уверился, что речь наверняка идет о каких-то ужасных и свирепых истязаниях даже хуже тех, о которых ему поведали только что.

– Да что вы за люди такие?! – вскричал он. Хоть юноша и пытался держаться молодцом, в голосе его отчетливо звучал страх.

– Свяжись с учителем и моли его о спасении, пусть он придет за тобой, – велела Цяо Сянь.

– Не буду! Вы наверняка замыслили его убить! – упирался Сун Цзи.

– Мы не хотим его убивать, но раз ты не собираешься ничего говорить, найдем другой способ сообщить ему, что ты у нас, – сказал Цуй Буцюй и добавил, обращаясь уже к Цяо Сянь: – Подвесь его на крыше бамбукового дома.

Речь шла о доме, построенном из бамбука, что возвышался рядом с убежищем Левой Луны. С его крыши просматривалась добрая половина Люгуна, так что вести о подвешенном Сун Цзи наверняка дошли бы до Фо Эра весьма скоро.

– Будет сделано, – откликнулась Цяо Сянь и повелела увести пленника, а затем нерешительно заметила: – Фо Эр все-таки считается лучшим из тюркских мастеров…

Девушка понимала, что им с Чжансунь Бодхи вряд ли удастся одолеть такого противника, даже если они объединят усилия.

– Не переживай, – как ни в чем не бывало ответил Цуй Буцюй. – Когда придет время, вам помогут.

– Вы имеете в виду Фэн Сяо? – догадалась Цяо Сянь.

Цуй Буцюй кивнул и вдруг вспомнил, о чем хотел спросить:

– Где ты узнала о таких пытках?

Управа Левой Луны занималась не наказаниями, а расследованиями, а потому ничуть на Судебное ведомство с его темницами не походила. Да и, правду сказать, даже там наверняка слыхом не слыхивали ни о каких «Добрых предвестиях» и «Хорошо подвешенных языках».

Цяо Сянь немного смутилась.

– Я все придумала на ходу, хотела запугать его.

Цуй Буцюй остался весьма доволен. Кашлянув пару раз, он сказал:

– Хорошо. Ты переняла у меня искусство с людьми говорить по-людски, а со зверем – по-звериному. Я, признаться, опасался, что ты так и будешь, невзирая на обстоятельства, со всеми прямодушна и бесхитростна. Так ты сможешь одержать верх только над кем-то честным и искренним, вроде Пэй Цзинчжэ, а вот с Фэн Сяо лишь навлечешь на себя беду.

Чуть помолчав, Цяо Сянь спросила:

– У вас снова давит в груди? Я как раз пригласила врача, он сейчас ожидает в приемной. Пойдемте, пусть он послушает пульс.

Цуй Буцюй встал и направился было за девушкой, но на полпути вдруг зашагал в противоположную сторону. До ушей Цяо Сянь донеслось его бормотание:

– Совсем забыл! Я же осматривал труп, а по возвращении так и не вымыл руки. Нужно срочно набрать воды.

Девушка бросилась к Цуй Буцюю, схватила его и силком потащила в приемную, не обращая внимания на протесты.

– Я сама вам принесу и воду, и мыльные стручки. Вас отравили благовонием Безысходности, яд еще не вышел до конца, к тому же вы провели ночь в какой-то глуши! Надо обязательно показаться врачу!

Обычно Цяо Сянь подчинялась Вестнику беспрекословно, но в делах, касавшихся его здоровья, всегда твердо стояла на своем. А все потому, что она уже видела Цуй Буцюя прикованным к постели и кашляющим до кровавой рвоты.

В прошлом году Вестник занедужил так, что чуть не умер, чем не на шутку перепугал всех служащих управы. Одна из заместителей, Сун Лянчэнь, строго-настрого запретила тогда Цуй Буцюю вставать с постели и каждый день приглашала врачей, чтобы те попеременно присматривали за больным и при необходимости своевременно предотвратили обострение.

После того случая между служащими управы Левой Луны установилась негласная договоренность: делать все возможное, дабы с Вестником не повторилось ничего подобного.

Вот только сам Цуй Буцюй был из тех, кому на месте не сидится. Едва ему хоть немного полегчало, он тут же вернулся к бурной деятельности, готовый в любой момент отправиться из столицы хоть на край света. Когда управе поручили провести переговоры с посланцем Апа-хана, воодушевился один лишь Цуй Буцюй, и, пока остальные служащие оставались мрачнее тучи, он тотчас принялся с упоением плести очередную хитроумную паутину. Разыграв в два месяца чрезвычайно сложную партию в сянци, он даже Фэн Сяо умудрился включить в расчет, сделав его одной из фигур, а потом и вовсе сам вышел на доску.

И все же, хоть нрав у Цуй Буцюя был тяжелый, сейчас он не стал метать громы и молнии, прикусил язык и покорно последовал за Цяо Сянь.

Но девушка все равно не выдержала:

– Мне не хотелось бы снова видеть… то, что произошло в прошлом году.

– Этого не повторится, – после краткого молчания заверил ее Цуй Буцюй.

Цяо Сянь тяжело вздохнула и крепче вцепилась в даоса.

– Если врач пропишет лекарства, от них нельзя отказываться, – напомнила она.

– Со мной действительно все в порядке, – отмахнулся Цуй Буцюй.

– Видите впереди куст османтуса? Пробегитесь туда и обратно – если не закашляете, то, так и быть, признаю, что лекарства вам не нужны, – предложила Цяо Сянь.

Цуй Буцюй аж в лице переменился:

– Безобразие! Ты за кого меня принимаешь? Как ты смеешь мне указывать?!

Глаза их встретились. Цяо Сянь явно уступать не собиралась, и Цуй Буцюй в конце концов не выдержал и картинно закатил глаза:

– Да буду я пить лекарства, буду!

Губы Цяо Сянь растянулись в улыбке.

Все служанки, что работали в этой усадьбе, нанимались лишь на