Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

внезапно молнией взмыл вверх. Несмотря на свой немалый рост, двигался он легко и грациозно, почти бесшумно, точно белый журавль, взлетающий в небо. Фэн Сяо погнался за ним, но, оказавшись на крыше, Фо Эр вовсе не попытался сбежать и даже не бросился спасать ученика, а лишь с размаху ударил ладонью по черепице прямо у себя под ногами.

«Дело плохо», – подумал Фэн Сяо, но все произошло так быстро, что помешать противнику он уже не мог и успел лишь крикнуть оставшимся внизу:

– Бегите!

В следующий миг крыша с грохотом обрушилась. Черепица, кирпичи, балки и высокие столбы – все рухнуло прямо на головы людей, находившихся в доме. Внутренняя сила Фо Эра сравняла здание с землей в мгновение ока.

Те, кто владел боевыми искусствами, еще смогли бы выжить в такой переделке. Например, Цзинь Лянь, хоть и оказалась застигнута врасплох, все же в последний миг несмотря на раны успела выбраться наружу. А вот ее едва живому телохранителю повезло куда меньше – несчастного погребло под битой черепицей и осколками кирпичей, и судьба его оставалась покамест неизвестной.

Фэн Сяо помрачнел. От былой беспечности не осталось и следа. Немедля он бросился спасать остальных.

Пэй Цзинчжэ чуть не придавило столбом. Ему хоть и удалось ускользнуть, но все лицо посекло обломками, а спина, на которую пришелся удар, так и горела огнем. Едва уцелевший юноша огляделся по сторонам. Вспомнив о Цуй Буцюе, совсем не владевшем боевыми искусствами, он тут же переменился в лице.

– Господин, – начал он, – Цуй…

Но Фэн Сяо уже быстрым шагом подошел к развалинам, легко, словно это не стоило ему особых усилий, пнул один из столбов так, что тот сразу отлетел в сторону, и наклонился.

Из-под завалов показалась чья-то рука.

Потрясенный Пэй Цзинчжэ поспешил на помощь, но, кое-как расчистив завал, обнаружил, что то была вовсе не рука Цуй Буцюя, как он сперва подумал, – ладонь принадлежала девушке.

Цяо Сянь и Чжансунь Бодхи заслонили Вестника собой, и теперь, когда всех троих вытащили наружу, оказалось, что старания их не были напрасны: пусть оба они пострадали, на Цуй Буцюе не осталось и царапины.

– Неужели столь могучий и искусный господин Фэн снова упустил Фо Эра?! – удивленно вскинув брови, первым делом поинтересовался Вестник.

– Все потому, что я страшно переволновался, увидев тебя под обломками! – неизменно беспечным тоном ответил Фэн Сяо. – Всю душу словно пламенем объяло, я только и думал, как бы спасти тебя! Ах, Цюйцюй, как же ты жесток – корить меня за такое! Разве ты не слышишь, как сильно бьется мое сердце?!

«А у кого ж оно не бьется? – подумал Пэй Цзинчжэ. – Только у мертвецов, однако вы еще живы».

Впрочем, он не забывал, кому служит, и потому разоблачать уловки господина не стал, а предпочел промолчать. Да и сам Цуй Буцюй явно не собирался сейчас пререкаться с Фэн Сяо. Он перевел взгляд на Цзинь Лянь:

– Дайте мне письмо Апа-хана.

Цзинь Лянь серьезно повредила руку, но все же кое-как смогла достать из-за пазухи письмо. Цяо Сянь приняла его, убедилась, что послание не отравлено, и только после этого передала Цуй Буцюю. Отряхнувшись от пыли, монах принялся читать.

Вдруг из-за плеча вынырнула чья-то голова, и Цуй Буцюй едва не ткнул бумагой прямо Фэн Сяо в лицо.

– О-о, и что тут написано? Это же тюркский язык? Монах Цуй, вы поистине выдающийся человек, свободно читаете даже на тюркском!

Цуй Буцюй давно уже перестал замечать, как по велению мимолетной прихоти менялись обращения Фэн Сяо: «Цюйцюй», «А-Цуй», «монах Цуй» – даже внимания обращать не стоит.

Пробежав глазами письмо, Цуй Буцюй удостоверился, что его действительно написал Апа-хан, сунул бумаги Фэн Сяо и обратился к Цзинь Лянь:

– Мы отправимся с вами к тюркам и лично переговорим с Апа-ханом.

Обрадовавшись, хатун даже как будто приободрилась:

– Замечательно! Тогда попрошу вас, господин Цуй, назначить день отъезда. Нам лучше поскорей отправиться в путь – раз Фо Эр сбежал, то Бага-Ышбара-хан наверняка в скором времени обо всем узнает: как бы он не подослал своих людей убить нас в дороге.

Намерение Цуй Буцюя отправиться к тюркам вместе с Цзинь Лянь обрадовало ее не только тем, что без сопровождения она теперь не останется, но и тем, что так ее заслуги в глазах Апа-хана станут еще весомее, ведь она приведет с собой самого посла Великой Суй!

– Сие мы еще обсудим, а сейчас время позднее, к тому же хатун, должно быть, натерпелась страху. Отдохните, а я покамест пошлю за врачом, дабы тот осмотрел ваши раны, – сказал Цуй Буцюй.

Цзинь Лянь не стала упорствовать и кивнула:

– Благодарю вас, господин Цуй. Затрудню вас лишь еще одной просьбой: устройте достойные похороны моим подчиненным.

После этих слов она ушла, опираясь на руку служанки.

Завидев, что Цуй Буцюй тоже собирается удалиться, Фэн Сяо без раздумий схватил его за руку. Тот аж охнул. Вестник совсем недавно побывал под завалом, и, хотя Цяо Сянь и Чжансунь Бодхи спасли ему жизнь, закрыв собой, в спешке он все-таки потянул руку. И теперь, когда Фэн Сяо вцепился в нее, эта мелочь дала о себе знать.

Цяо Сянь, бросив на второго господина гневный взгляд, тут же приготовилась атаковать обидчика, и он, мгновенно отпустив Цуй Буцюя, отступил назад.

– Погоди-ка немного, только что ты сказал: «Мы отправимся». Кого это ты имел в виду?

Губы Цуй Буцюя растянулись в улыбке.

– Я и ты. Вместе это называется «мы».

Фэн Сяо потерял дар речи.

039

Луна и звезды в вышине, а на земле – вино и чай.

С улицы дул легкий свежий ветерок, из-под земли уже проклевывалась первая весенняя трава. Если не считать того, что накануне вечером в соседнем здании в одной из комнат обвалилась крыша, а Фо Эр забрал ученика и был таков, ночь выдалась поистине превосходная.

Фэн Сяо взглянул на Цуй Буцюя, сидевшего напротив.

Тот чай пить не стал, не прикоснулся и к вину, а в руке держал чарку с лекарственным снадобьем. На лице его мелькнула тень сомнения, но потом он все же закрыл глаза и с видом отчаянного бойца, готового бесстрашно пасть во имя великого дела, запрокинул голову и залпом осушил чарку. Со стороны могло показаться, что принял он вовсе не лекарство, а яд, намереваясь проститься с жизнью.

За всю жизнь Цуй Буцюю доводилось пить немало горьких отваров, но сейчас ему подумалось, что у врача, прописавшего это снадобье, наверняка на него зуб: горечь на корне языка оказалась столь сильна, что даоса аж всего передернуло.

Придя в себя и открыв глаза, он обнаружил, что Фэн Сяо все это время наблюдал за ним с нескрываемым любопытством.

– Чем все закончилось с Цинь Мяоюй? – отвлек его Цуй Буцюй.

Дело о гибели хотанского посла раскрыли, и хотя