Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

некоторые обстоятельства все еще оставались туманными, наложницу убитого посла и юношу, притворявшегося Су Сином, схватили, а нефрит Небесного озера – отыскали. Согласно уговору, Фэн Сяо в своем докладе должен был указать заслуги управы Левой Луны в поимке преступников и обнаружении камня.

– Нефрит Небесного озера удалось вернуть, – коротко ответил Фэн Сяо.

О том, что Цинь Мяоюй поглотила большую часть силы, сосредоточенной в самоцвете, и теперь камень стал в разы меньше и светлее прежнего, он умолчал. Цуй Буцюя эти подробности не касались, да и поиск украденного нефрита был изначально задачей Фэн Сяо, а потому ему и разбираться со всеми последствиями.

Цуй Буцюй как будто немного удивился такому ответу.

– Так, значит, Цинь Мяоюй еще жива? Хотелось бы мне знать, какими чарами ей удалось тебя разжалобить?

– Неужто я кажусь тебе столь кровожадным? – возмутился Фэн Сяо. – Ты меня прямо-таки без ножа режешь – даже не знаю, затянутся ли вообще когда-нибудь эти раны!

– Не увиливай.

Фэн Сяо с готовностью переменил тон:

– Эта женщина прибыла на Центральную равнину из Когурё и долгие годы скрывалась под чужим именем. Это какой необычайной выдержкой надобно обладать!

Как всякий хороший слушатель, наслаждаясь мелодией, проникает в ее суть, так и Цуй Буцюй по одной лишь фразе понял, к чему клонит Фэн Сяо.

У хотанского князя своих детей не было, а из всех племянников он более всего любил Юйчи Цзиньу. Не погибни тот так внезапно, весьма вероятно, унаследовал бы трон, а Цинь Мяоюй, будучи женщиной незаурядной и пользующейся особой благосклонностью будущего князя, с легкостью смогла бы претендовать и на место хотанской княгини. А после и вовсе стала бы весьма значимой особой, оказывающей влияние на положение дел в Хотане.

Но Когурё отослали свою пешку за тысячи ли от родной страны явно не для того, чтобы Цинь Мяоюй просто стала княгиней в каком-то крошечном государстве. С ее помощью они хотели посеять смуту в землях Западного края, столкнуть Суй с тюрками и, пока те воюют, извлечь свою выгоду. С самого начала было понятно, что за всем этим стоял кто-то весьма дальновидный: хоть Когурё и небольшая страна, выдающихся людей в ней хватало. К сожалению, загадочный недуг правителя и обнаружение нефрита Небесного озера вынудили их сделать ход незамедлительно, и Когурё пришлось раньше времени задействовать лазутчиков. Если бы не спешка, то, быть может, их так никогда бы и не разоблачили.

Тщательно все обдумав, Цуй Буцюй задал следующий вопрос:

– Так кто же изначально послал Цинь Мяоюй и Инь Цзайжуна на Центральную равнину? Кто еще замешан?

Верно говорят, будто умные люди понимают друг друга с полуслова. Фэн Сяо взглянул на Цуй Буцюя с восхищением: пусть этот человек и учинил чертогу Явленных Мечей немало хлопот, но как же трудно найти себе достойного соперника! Порой такого и за всю жизнь не сыщешь, а если все идет как по маслу, все равно в один прекрасный момент заскучаешь.

Фэн Сяо давно уже подметил, что хоть Цуй Буцюй боевыми искусствами и не владел, завоевывать сердца людей умел как никто другой. К тому же он, несомненно, был из тех, кто всегда ясно видит перед собой цель и стремится совершать великие дела. Посули такому высокую должность, и он ни за что не устоит перед искушением! Вот только как второй господин ни уговаривал Цуй Буцюя, все бесполезно, ведь в конце концов оказалось, что все это время он имел дело с Вестником управы Левой Луны. Разумеется, столь значимый пост он бы ни за что не оставил ради должности четвертого господина чертога Явленных Мечей. Более того, наверняка Цуй Буцюй все еще помнил попытки Фэн Сяо переманить к себе одного из служащих управы – и не просто помнил, а записал ему в долг. Но Фэн Сяо и так порядочно задолжал Цуй Буцюю, одним долгом больше, одним меньше – какая разница.

– Их послал Гао Юнь, наставник Гао Нина, – ответил второй господин. – Старший брат правителя Когурё Гао Тана. Поговаривают, он единственный из их бойцов, кто достиг столь высокого уровня совершенствования, что по праву может называться величайшим мастером.

Насколько Фэн Сяо удалось выяснить, Гао Юнь хоть и не служил при дворе, тем не менее имел большое влияние на брата. Кроме того, он основал собственную школу боевых искусств – Фуюй, или, как ее называли сами выходцы из Когурё, Пуё. Их деятельность во многом напоминала то, чем занимался чертог Явленных Мечей: они посылали лазутчиков в другие государства, где те вели разведку и вызнавали чужие тайны, а затем передавали зашифрованные вести на родину, дабы Когурё воспользовалось полученными сведениями себе во благо. Вне всяких сомнений, убийцы хотанского посла были выходцами именно оттуда.

– Положение Цинь Мяоюй в школе Фуюй было весьма незначительным: Гао Юнь всегда пренебрегал женщинами, по его мнению, они годятся лишь для черной работы, например, собирать сведения, прикрываясь красотой. Связь со школой поддерживал лишь Инь Цзайжун, но и он знает мало – только то, что человека, в свое время направившего их на Центральную равнину, звали господин И, – продолжал Фэн Сяо. – Что ж, Цинь Мяоюй можно было понять. Будучи юной и запуганной девушкой, она не осмелилась бы ни на какие опрометчивые поступки. Но сейчас, столько лет пробыв наложницей Юйчи Цзиньу, она стала другим человеком. С одной стороны, ей приходилось плести интриги против других иволог и ласточек, дабы упрочить свое положение и заручиться безраздельной любовью господина, с другой, она должна была втайне собирать сведения и передавать их сообщнику во имя интересов Когурё. С таким-то опытом за плечами разве могла она теперь смириться с ограничениями школы Фуюй? Кто бы на ее месте не взбунтовался?

– «И»? «И» как «перемены»? – Цуй Буцюя ничуть не заботила судьба Цинь Мяоюй – его куда больше заинтересовал упомянутый вскользь «господин И».

Фэн Сяо обмакнул палец в чай и вывел на столе горизонтальную линию:

– «И» как «единица».

Символ обновления, ибо сказано: «И юань фу ши» – «С первым днем года все обновляется». Символ постоянства, ибо говорят: «Девять на девять равно одному», мол, как ни крути, все равно придешь к одному и тому же. Единица есть начало всех вещей, отправная точка: начало всякого отсчета и воплощение бесконечности. Лао-цзы говорил: «Мудрец, что сосредоточился на Едином, есть мерило для мира». В начале было единое Дао, разделившееся затем на Небо и Землю, перешедшее во все сущее.

Тот, кто взял себе такое имя, никак не может быть обыкновенным человеком.

По всей видимости, этот господин И не просто держал связь с Инь Цзайжуном на Центральной равнине, но и занимал высокое положение в школе Фуюй. К тому же когурёсцы скрывались