Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

«Ого!» – подумала Сасса. Она-то считала, что Гурд ровесник Гуннхильд, а Эрик лет на десять их младше. Время не пощадило трудягу Гурда с угрюмой физиономией. Впрочем, ее мать вечно повторяла, что уродливые мысли уродуют человека.

– Гурд, мы уже пару раз обсуждали эту тему, – произнес Волк так, словно в свои двадцать пять был куда более взрослее, чем когда-либо станет Гурд. – Никакого хирда нет.

– Но хирд будет грести быстрее, и мы перевезем больше. А оусла окажется здесь уже с минуты на минуту. Гораздо лучше, если выживет больше полезных людей.

– В любом случае это уже неважно… – вздохнул Волк, поглядев Гурду через плечо. – Потому что они уже здесь.

Гурд развернулся прыжком, на его лице был написан ужас.

– Где? Я никого не…

– Я пошутил, – сказал Волк. – И как бы мы ни нуждались на том берегу в таких героях, как ты, мы будем переправляться по старшинству.

– А что ты думаешь, Гарт? – проворчал Гурд.

– Я согласен с Волком, – отозвался Гарт Наковальня, который был младше Бьярни Дурня, Кифа Берсеркера, Гурда Кобеля, Эрика Сердитого и Гуннхильд Кристолюбки.

– Кто следующий? – окликнул Киф, возвращаясь и делая нарочито мощные, широкие гребки.

Волк кивнул на Тайри Древоног. Она побежала на причал.

Сасса дожидалась своей очереди, наблюдая за тропой на востоке. После Тайри переправлялся Финнбоги. Сассу позабавили бы его фальшивые протесты и уверения, что он хочет быть последним, если бы они не отнимали у них драгоценные, жизненно важные секунды. В конце концов это она рявкнула:

– Сейчас же садись в гребаную лодку, Финнбоги!

Он сел с посеревшим лицом, и Сасса тут же почувствовала себя виноватой.

– А что будет с Астрид? – спросила она Эрика, пока они наблюдали, как Финнбоги гребет, а Киф выкрикивает ему наставления.

Эрик махнул рукой на север, где громадная медведица выбиралась из воды, волоча за собой бьющуюся акулу длиной примерно с нее. Медведица пару раз вскинула акулу над головой, ударив о дерево, а потом приступила к трапезе.

– Она умеет позаботиться о себе, – заверил он.

Следующей была Бодил, затем Сасса. Несколько гладких серых рыбин промелькнули под лодкой, развернулись, словно желая получше ее рассмотреть, и продемонстрировали Сассе свои жуткие пасти. Никогда еще она не видела таких зловещих созданий с такими сильными гибкими телами, невероятным количеством зубов и с глазами, которые заглядывают тебе прямо в душу, говоря: «На твою душу мне плевать, я хочу перекусить тебя пополам и сожрать твои кишки».

Дважды ее весло ударялось о мерзко пружинившую, но жесткую спину акулы, однако кошмарные существа позволили им плыть дальше, никак не потревожив, и уже скоро Сасса стояла на берегу рядом с Финнбоги, Бодил и детьми, пока Киф стремительно несся обратно.

– Где Тайри? – спросила она.

– Отправилась на разведку, – отозвался Финнбоги.

– И ты не пошел с ней?

– Нет, я присматриваю здесь за Бодил и детьми.

Эрик одним глазом нервно следил, как трудяги переправляют друг друга через Скалистую реку, а другим – за тропой, по которой они пришли. Он догадывался, что одинокая разведчица – Палома Антилопа, самый быстрый человек в мире. Вопрос в том, насколько она опередила остальных.

Он закрыл глаза и попытался еще раз наладить контакт с акулами на случай, если оусла появится и ему придется добираться вплавь. У него снова получилось, но отклик был все тем же: примитивное рыбье приглашение прыгнуть в воду и быть сожранным.

Оусла так и не появилась, и наконец остались только он, Гуннхильд и Волк, и настала его очередь переправляться.

Эрик обернулся к Гуннхильд, понимая, что она ждет, чтобы он уговорил ее занять его место. Он уже раскрыл рот, но передумал, решив, что гораздо забавнее увидеть выражение ее лица, когда он скажет: «Пока!» – и запрыгнет в лодку. Так он и сделал.

Пока Сасса смотрела на Кифа, несущегося через Скалистую реку, чтобы забрать Гуннхильд, Оттар громко застонал.

– Что он говорит, Фрейдис? – спросила Сасса.

– Одна из кальнианской оуслы вон там, прячется за деревом.

– Где «там»?

– Вверх по дороге на другом берегу. Видишь вон то высокое дерево, где тропа исчезает из виду за холмом?

– Вижу.

– Она там.

– Он уверен?

Фрейдис бросила на нее взгляд, в котором читалось: «А когда он был не уверен?»

– Птицу за ягодицу! – сказала Сасса, всматриваясь в деревья. Она никого не увидела, но в густой листве вполне могли укрыться хоть двадцать воительниц оуслы.

Когда Киф с Гуннхильд отчалили и Волк остался в одиночестве, она заметила, как легкая фигурка соскочила с дерева и неспешно двинулась в сторону причала. Часть Сассы испугалась за мужа, другая возмутилась, что эта гибкая красотка движется к нему так зазывно.

Палома Антилопа все это время наблюдала из ветвей с густой листвой, как грибоеды носятся туда-сюда на своем каноэ. Суденышко было быстрое, если учесть, что на веслах сидели люди, лишенные магической силы кальнианской оуслы.

Ей было приказано никого не убивать, пока не подойдут остальные, а она и не стремилась. Странно. Она редко испытывала жажду крови, однако сегодня мысль об истреблении этих забавного вида людей показалась ей особенно отвратительной, пусть даже Софи Торнадо будет вне себя, что Палома позволила им уйти за реку.

Ну а что ей делать? Попросить их подождать? Нет, Софи велела ей держаться в стороне и не убивать, и она подчиняется.

Антилопу все больше занимали эти странные люди, за которыми они так долго гнались. Ей хотелось поговорить хотя бы с одним из них, услышать, как звучит его голос, ну и вообще. Поэтому она дождалась, пока предпоследний пассажир усядется в крошечное каноэ, а потом спрыгнула с дерева и двинулась по тропе.

Грибоед улыбнулся ей – легкой искренней улыбкой. Рослый, один из самых высоких людей, которых она видела в жизни, хотя вовсе не казался таким уж высоким в окружении остальных, пока они стояли рядом. Волосы цвета кукурузы, золотистые даже в этот пасмурный день, и завиваются – такие кудри были в моде, когда она только приехала в Кальнию, но теперь их увидишь разве что в самых отдаленных провинциях или же у кальнианских юнцов, пытающихся выказать бунтарский характер.

Несмотря на бледную кожу, он не выглядит болезненным. Напротив, удивительно здоровым, с такими крупными белыми зубами, слегка похожими на зубы бизона. Прекрасно развитые мышцы, получше, чем у любой воительницы оуслы, за исключением только Чоголизы Землетрясение. На ногах поношенные башмаки и кожаные штаны, вполне обычные и для кальнианских воинов, но вот куртка странная, стеганая, а оружие