Меморандум Фуллера - Чарлз Стросс

Чёрт, да — если альтернатива — быть центром внимания на званом ужине каннибалов-культистов.

А. Снова потерял. Кольцевые развязки — меня тошнит. Запах здесь не помогает; нужно сосредоточиться, чтобы не вырвало. Какие процедуры я знаю достаточно простые, чтобы прокручивать их в голове, и достаточно эффективные, чтобы…

Мы замедляемся. Слишком рано. Чёрт.

Трудно раскладывать воображаемые карты таро, когда тебя швыряет по багажнику машины, которая резко тормозит, затем поворачивает. Шум дороги подо мной меняется на хруст гравия, который тянется бесконечно. Затем долгая неподвижная пауза. Как только я почти уверен, что мы прибыли, машина снова начинает двигаться, медленно подпрыгивая по гравию. Это продолжается и продолжается — если это особняк или государственное поместье, оно огромно. Но после короткой вечности мы делаем крутой поворот и затем останавливаемся. Двигатель глохнет, и в тишине я слышу пинг остывающего металла. Затем шаги.

Свежий воздух обдает мою спину, когда крышка багажника распахивается. Внутренний свет зажигается, показывая мне серый ковер в сантиметрах от моего носа. «Он…»

«Да. Бери за ноги».

Я напрягаюсь, готовый пнуть, но они слишком быстры. Они оборачивают что-то — похоже на ремень — вокруг моих лодыжек, и я не могу развести ноги. Кто-то другой натягивает мне на голову холщовый мешок, слабо пахнущий гнилыми овощами. Затем слишком много рук хватают меня, поднимают и бросают с предсказуемыми последствиями.

Когда я всплываю в море боли, я обнаруживаю, что лежу на левом боку — маленькая милость. Не уверен, на чём я лежу: похоже на каталку или, возможно, носилки. Холодно, пахнет дезинфекцией, и они катятся по твёрдой гладкой поверхности. Я не вижу: моя рука — чудовищная, отвлекающая стена боли, я всё ещё в наручниках, а теперь меня ещё и с мешком на голове и со связанными лодыжками. Так-то лучше, чтобы бежать. Очевидно, меня заносят внутрь…

Внутрь?

Что-то подсказывает мне, что да, мы сейчас внутри. Может быть, отсутствие свежего воздуха, или эхо, или земля под колёсами этой каталоги. Мы, должно быть, почти на месте. Я отвлекаюсь, пытаясь вспомнить таблицу переходов для 2,5-й универсальной машины Тьюринга Кантора — той, что с пятью шахматными фигурами и доской. Я всегда был ужасен в шахматах, никогда не вникал достаточно глубоко в школе, но универсальные машины Тьюринга я понимаю, и если я смогу удержать в голове достаточно ходов, прежде чем серое вещество превратится в швейцарский сыр, я, возможно, смогу что-то запрограммировать. Чёрт возьми, Боб, ты же маг! Придумай что-нибудь! Но всё размывается, когда тебе больно. Как и большинство моих коллег, я лучше всего работаю в тёплом уютном офисе, с огромным монитором на столе и банкой принглс перед собой. Я начинаю ругаться шёпотом, на среднем энохианском: этот язык годится только для проклятий. (И для приказов ходячим мертвецам.)

Мы останавливаемся, затем слышен скрежет открывающихся дверей. Я переезжаю через порог — лифт, кажется. Затем мы начинаем спускаться. Чёрт, лифт. Мы под землёй. Этого мне только не хватало. Я зол. Я также в ужасе, и мне больно, и кружится голова, и меня тошнит. Сердце колотится.

«Вы проснулись, мистер Ховард?» — щебечет Жизнерадостная Джонкилл, демоническая принцесса из Слоун-сквер.

«М-м-м», — говорю я. Пошла ты, было бы уместнее, но в моём нынешнем положении я чувствую себя неуверенно.

«Хвала Фараону!» — это кто-то другой: мужской голос, не Джулиан. Наблюдай, Ориентируйся — окей, тебе присвоено временное обозначение Козлоёб №3. «Что с его рукой?»

«Полуночный перекус, неужто не ясно», — отвечает Джулиан откуда-то от моих ног. «Всевышний уже здесь?»

«Да, — говорит №3. — Вас ждут».

«Ой!» — взвизгивает Джонкилл. Она тычет меня в рёбра сильнее, чем нужно: «Ты сейчас увидишь Мамочку! Разве это не волнующе?»

Я понимаю, что ответ «нет» может обидеть, и держу рот на замке. Я пытаюсь связать воедино Слова Команды, чтобы заставить нежить повторять поведенческий цикл — эй, Мамочка? Картинки линии канканирующих трупов в бинтах проносятся в воображении. Дурак, они тебя убьют. Сосредоточься! Та часть меня, которая следит за происходящим и врубилась в эту очень неприятную реальность, паникует из-за вялой отстранённости, охватывающей остального меня. Он делает попытку завладеть моими губами: «Где… мы…?» — слышу я свой хрип.

Лифт со скрежетом останавливается, и я чувствую прохладный сквозняк, когда двери открываются.

«Бруквудское кладбище. Вы здесь бывали раньше? Это просто изумительно! Это самый большой некрополь в Англии, он занимает более восьми квадратных километров, и здесь похоронено более четверти миллиона человек! Это наша секция — раньше она принадлежала Древнему и Почётному Ордену Колесных Мастеров, ещё в восемнадцатом веке…»

«Тише, — говорит №3. — Не надо ему этого рассказывать».

«Не понимаю, почему нет, — обиженно говорит Джонкилл. — Всё равно ведь не сбежит?»

Верно, напомни мне, что я обречён, посмотрим, будет ли мне дело. Эй, разве Бруквуд не там, где заканчивалась Некрополитен-лайн? О, логично. Культисты построили свою чёртову штаб-квартиру прямо на источнике энергии для той ley-линии, которой они меня ловили. И, давайте смотреть правде в глаза, район хороший. Здесь проблем с преступностью практически нет, местная полиция ведёт себя тихо, здесь мёртвая тишина…

Меня вывозят в то, что, я почти уверен, является подземным уровнем. Лифт в мавзолее? Не имеет смысла. Так что это, вероятно, здание морга, заброшенное и перепрофилированное. Я стараюсь не подавать виду, что по спине бегут холодные мурашки, пока они везут меня по короткому проходу, затем останавливаются.

«Приветствую, Госпожа», — говорит Джонкилл, и в её голосе впервые слышна тревожная дрожь. «Мы привели желаемого?»

Я чувствую четвёртое присутствие, холодное и отстранённое. У меня странное ощущение, что меня осматривают…

«Хорошо. Всевышний примет вас сейчас». Голос холоден, как безымянная могила.

Я слышу, как открывается дверь, и меня молча ввозят внутрь. Внезапно кто-то наклоняется ко мне и сдёргивает холщовый мешок с моей головы. Здесь темно, глубокие сумерки подвала, освещённые только светодиодными фонарями, но не настолько темно, чтобы я не мог разглядеть Всевышнего.

И вот тут я понимаю, что попал в гораздо более серьёзную переделку, чем мог себе представить.

* * *

МО СЛУШАЕТ ТЕЛЕФОН В НЕВЕРИИ. «ОНИ ЧТО?» — ТРЕБУЕТ ОНА.

«Они оставили скрепку прикреплённой к книге в Путнийской библиотеке,