Меморандум Фуллера - Чарлз Стросс

«Значит, вы его потеряли».

«Если у вас нет идей получше».

«Я вам перезвоню». Она щёлкает крышкой телефона и смотрит через стол. Идея начинает оформляться.

«Кто это был?» — спрашивает Панин. «Если вы не против…»

«Это был Энглтон. Меморандум всё ещё пропал. Противник обнаружил его следящее устройство и нейтрализовал».

«Примите мои соболезнования».

«Хм. У вас есть машина? Потому что если да, я была бы признательна за возможность доехать до дома». Десять минут спустя чёрный BMW с дипломатическими номерами медленно петляет между мерами по успокоению движения. Мо откидывается на сиденье, сжимая футляр со скрипкой, и закрывает глаза. Машина большая, но кажется тесной, с водителем и телохранителем спереди и Паниным, сидящим рядом с ней сзади.

«У вас есть какой-то план?» — тихо спрашивает Панин.

«Да». Она не открывает глаз. «Энглтон зашёл в тупик, пытаясь отследить пропавший документ. Но это не единственный актив, который культисты получили в свои руки».

«Ваш муж». Ноздри Панина раздуваются. «У вас случайно нет на него маячка?»

«Нет». Она не утруждает себя объяснениями, что оперативники Прачечной не носят с собой жучков, потому что то, что может отследить одна сторона, могут подобрать и другие. «Однако у него есть мобильный телефон».

«Они его выключили или выбросили».

«Первое, надеюсь. Если так, я могу отследить это». Блестящий, чёрный как жук автомобиль останавливается во втором ряду перед рядом ничем не примечательных террасных домов. «Пожалуйста, подождите. Я только на минуту», — добавляет она, вылезая.

Через девяносто секунд она возвращается, её аварийный рюкзак весит чуть тяжелее на плече. «Ноутбук», — объясняет она.

«Ваше начальство разрешает вам носить домой секретные документы?» — Панин поднимает бровь.

«Нет. Это его личный. Он синхронизирован с его телефоном. Который тоже является личным устройством». Она пристёгивается, затем открывает экран ноутбука. «Ладно, посмотрим». Она вставляет флешку в машину, трёт большим пальцем по окошку на ней: «А это — защищённый накопитель, загруженный утилитами, исполняемыми на месте. Ничего экзотического, заметь, чисто функциональные штуки. А, вот. В конце дороги поверните налево…»

Водитель не говорит ни слова, но у него нет проблем с пониманием её указаний на английском. Машина направляется на юг, медленно петляя по вечерним улицам. Мо возится с ноутбуком, программой-маршрутизатором и маленьким амулетом на конце цепочки, который она держит над экраном: амулет, снятый с шеи. «Это где-то здесь», — говорит она, когда машина медленно едет по очередной извилистой жилой улице, где большие дома стоят за высокими живыми изгородями. «Ого, мы проехали. Ладно, остановитесь здесь». Она достаёт телефон и набирает номер.

«Да?» — Энглтон настороже.

«Я на Хейзлхерст-роуд, рядом с Ламбетским кладбищем, с Николаем и его водителем. Отслеживаю личный телефон Боба. Как скоро вы сможете со мной здесь встретиться?»

«Подождите». Пауза. «Будем через пятнадцать минут. Выезжаем. Вы можете подождать?»

Мо косится на Панина, который медленно качает головой. «Не думаю, — говорит она. — У Николая срочные дела в другом месте». Она тянет ручку двери, и та открывается с инерцией скрытой бронеплиты. Она выставляет одну ногу на тротуар: «Прощайте, доктор О'Брайен. И удачи».

Большинство домов на этой улице отдельные, стоящие в дорогой роскоши на своих участках, пара домов на две семьи чуть понижают тон улицы миллионеров. Это Лондон, но район настолько престижный, что у домов есть собственные подъездные дорожки и гаражи. Мо медленно идёт обратно по тротуару, пока не поравняется с живой изгородью у полуособняка со встроенным гаражом, вероятно, середины 1930-х годов. Амулет в её руке пульсирует, когда она неохотно застёгивает тонкую серебряную цепочку на шее и прячет её под одежду. Это то самое место. Она уверена.

Она достаёт телефон, снова набирает номер, говорит: «Тридцать четыре», — затем убирает его. Затем открывает аварийный рюкзак и достаёт пару очков. Надевает их и щёлкает выключателем. Затем крадётся вокруг дома.

Из канализации сзади идёт неприятный запах, а газон не кошен. Живая изгородь не подстрижена: она нависает над слишком длинной травой, как тёмная и дикая борода бога небрежения. Окна дома тёмные, и не только потому, что внутри не горит свет. Внутрь необычайно трудно что-либо разглядеть. Мо смотрит на мощёный дворик перед стеклянными дверьми через свои очки. Это очки добра и зла, часть обычного рабочего оборудования боевого эпистемолога, и их безжалостный контраст выявляет пятна нечистой совести, смешанной с цементом, скрепляющим камни: это сцена из Кромвель-стрит, только дороже, понимает она, и её желудок сжимается. Полицейские криминалисты будут работать здесь позже на неделе, пока таблоидные репортёры будут виться вокруг их голов, как синие мухи, привлечённые гниющими трупами у них под ногами.

Мо движется дальше вокруг дома. Чувство надвигающейся беды сгущается, как статика под наковальней грозовой тучи. Её сердце бьётся слишком быстро, ладони влажные. Она уверена, что телефон Боба здесь, а где телефон, там и Боб. Но это место нехорошее. Внезапно она остро осознаёт, что она одна, ближайшее подкрепление через десять минут.

Что ж, тогда.

Тихий щелчок, когда она отщёлкивает защёлки футляра. Мгновения спустя смычок в её руке, подгрифок зажат между челюстью и плечом. Футляр болтается перед её грудью, видны два компактных динамика. На задней стороне инструмента есть наклейка. На ней написано: ЭТА МАШИНА УБИВАЕТ ДЕМОНОВ.

Мо идёт к стеклянным дверям, к неясным теням за ними, и касается смычком струн бледного инструмента. Раздаётся звук, похожий на предсмертный вой призрака, когда струны начинают вибрировать, размываясь и светясь, разрезая воздух на лоскуты. «Откройтесь», — тихо говорит она, и когда она извлекает аккорд, стёкла разлетаются одновременно, а дверная рама выгибается в её сторону. Она вступает в пригородную столовую, играя резкие, диссонирующие ноты тишины, чтобы встретить ужасы внутри.

* * *

БМВ В ПОЛУМИЛЕ, КОГДА ПАНИН ПОДАЁТСЯ ВПЕРЁД И ХЛОПАЕТ водителя по плечу.

«Сэр?» — водитель смотрит на отражение Панина в зеркале.

Между пальцев Панина появляется пустая визитная карточка, двойник той, что Панин передал ничего не подозревающему контакту пару дней назад. «Отследи это», — говорит он.

«Слушаюсь, сэр». Водитель тянется назад и берёт карточку, затем кладёт её на приборную панель перед собой. В затемнённом салоне автомобиля она слабо светится.

Мгновение спустя они съезжают на обочину, затем водитель разворачивается и ускоряется. «Если