Меморандум Фуллера - Чарлз Стросс

«Да?» — Панин поднимает взгляд от атласа на коленях.

«Прикажете вызвать подкрепление?»

«Когда будем знать, куда едем, Дмитрий. Терпение».

«Сэр. Не следовало ли вам сказать…?»

«Волк может и не укусить гончую, но это не делает их друзьями. Я намерен добраться туда первым, Дмитрий. Где бы ни было это «туда»».

«Тогда я поеду быстрее. Сэр». Седан ускоряется, направляясь на юг.

* * *

«ЗДРАВСТВУЙ, БОБ, — ГОВОРИТ МАМОЧКА ДЖОНКИЛЛ, УЛЫБКА морщит гусиные лапки в уголках её глаз. — О Боже, что ты сделал со своей рукой? Дай-ка взглянуть». Она причитает над состоянием первой помощи Джулиана — очень грубой и наспех, заткнутый рваный носок, примотанный трубчатым бинтом, теперь чёрный от запёкшейся крови. «Тебе правда стоило взять отгул на неделю по болезни: переутомление тебя до смерти доведёт, знаешь ли».

«Пошла на хрен!» Ярость и боль уступают место смеси отвращения и презрения к себе. Я должен был это предвидеть.

«Не стесняйся, выкладывай всё, — говорит она мне. — Тебе ведь нечего терять, правда?»

Чёртова Ирис. Она знает меня достаточно хорошо, чтобы пробить мою броню.

«Ты следила за мной, да?»

«Конечно». Она оглядывается через плечо. «Эй ты. Живо принеси аптечку». Обратно ко мне: «Мне жаль… этого».

«Твоя идиотская дочь всегда ходит и режет незнакомцев, когда тебя нет рядом?»

«Да, — спокойно говорит она. — Это у нас семейное. Не думаю, что ты имеешь право жаловаться, учитывая, что ты сделал с беднягой Гаретом. Хочешь, я сниму с тебя наручники? Только не вздумай глупить: охрана наверху пристрелит любого, кого не узнает».

«Я ничего не делал Гарету, — говорю я, пока она достаёт из кармана ключ и держит его передо мной между двумя пальцами в чёрной перчатке. — Если бы он не полез…» — Я замолкаю. Спорить бесполезно. «Что тебе от меня надо?»

«Твоего сотрудничества, пока что. Ничего более, ничего менее». Раздаётся щелчок, и моё правое запястье освобождается. Рука на мгновение вспыхивает, и я почти теряю сознание. «Выглядит болезненно. Хочешь что-нибудь от боли?» Я не помню, чтобы кивал, но мгновение спустя я уже сижу на каталке, и кто-то, кого я не вижу, наклоняется надо мной со шприцем. Он входит, холодный — затем моя рука начинает отключаться, на удивление быстро. «Это просто морфий, Боб. Скажи, если понадобится ещё».

«Морфи…» — я киваю. «Что тебе надо?»

«Пойдём, посиди со мной», — говорит она, маня рукой. Невидимый прислужник подхватывает меня под левое плечо и ведёт к одному из двух откидывающихся кожаных кресел в центре тусклого пятна света на каменных плитах — Каменные плиты? Где мы? — «И я объясню».

Я на некоторое время отключаюсь. Когда я снова прихожу в себя, я сижу в одном из кресел. На правой руке тугая повязка, и под ней что-то, что не является носком. Мои руки лежат на подлокотниках, без наручников, хотя на запястьях болезненные красные полосы от металла. Я чувствую пальцы — в основном — даже могу ими пошевелить. И впервые за несколько часов рука не убивает меня. Я осознаю боль, но она будто по ту сторону толстого шерстяного одеяла.

Ирис сидит в другом кресле, держит странной формы чашку из жёлтого пластика и смотрит на меня. Она убрала волосы наверх и сменила обычный офисный casual на то, что мой тонкий вкус в моде определяет как либо поздневикторианский траурный наряд, либо одеяние жрицы культа. Или, может, она просто пришла из готического ночного клуба со строгим дресс-кодом.

Я смотрю мимо неё. Мы в подвале, это точно — спроектированном архитектором из англиканской школы барочного соборостроения. Здесь сводчатые арки и летящие контрфорсы, резной камень и тяжёлые деревянные перегородки, отделяющие нас от затемнённых нефов и туннелей. Прямо как в церкви, если бы не отсутствие окон. Путти и ангелы порхают к тенистому потолку. Там ряды дубовых скамей, почерневших от времени. «Где мы?» — спрашиваю я.

«Мы в подземной часовне Древнего и Почётного Ордена Колесных Мастеров, — говорит она. — У них была и наземная часовня, но эта — более приватная».

«Более пр…» — я замолкаю. «А древние колесных дел мастера случайно не были прикрытием? Для братства иного толка?»

Ирис, кажется, забавляет эта идея. «Вряд ли! Их вычистили ещё в 1890-х, но никто не нашёл спуска в этот подвал. Нам пришлось изрядно потрудиться с уборкой, бесконечные переосвящения и экзорцизмы, прежде чем мы смогли посвятить часовню её истинному предназначению». Она кривится. «Черепопоклонники».

Черепопоклонники? Она имеет в виду…? О Боже. Существует столько же разновидностей культистов, сколько тёмных сущностей, перед которыми они могут дрочить. Если это место имеет историю потустороннего поклонения, уходящую на полтора века назад, то это место силы — и это ещё до учёта его расположения внутри огромного кладбища, на одном конце ley-линии, ведущей в самое сердце Лондона, по которой за почти сто лет прошли десятки тысяч мертвецов. Всё это должно быть гигантским некромантическим конденсатором. «Так оно пустовало, и твои люди въехали?»

«Более или менее, да».

«Твои люди — это, хм. Официально Свободная Церковь Вселенского Царства? Или неофициально…?»

Она качает головой. «Свободная Церковь здесь не слишком полезна — знаешь, у британцев эта привычка не носитьвыставлять веру напоказ

. На нас бы очень странно косились, если бы мы ходили и тискали змей, проповедуя евангелие процветания, — даже несмотря на то, что такое поведение является обязательным для биржевых маклеров. Нет, в этой части пруда мы в основном используем местные отделения Консервативной и Юнионистской партии. И некоторые лейбористские группы, мы не привередливы».

Просветление наступает, и оно не радует. Во-первых, травяные корни тори известны своей чертовски независимой позицией — их местные отделения практически управляют сами собой. А во-вторых, политическое влияние… Разве премьер-министр не очень ратует за общественные и религиозные инициативы? О, чёрт возьми…

Я моргаю, по-совиному глядя на неё. Ирис подаётся вперёд, озабоченная. «Хочешь баночку «Ред Булла»? Уверена, тебе не помешает взбодриться».

Я киваю, не в силах говорить. «Почему я?» — спрашиваю я, когда мужчина-прислужник в длинной чёрной рясе, естественно, бесшумно приближается с маленьким серебряным подносом, на котором стоит банка энергетика. Я смотрю на неё и дёргаю правой рукой. Он открывает колечко и держит поднос перед моей (функционирующей) левой