Последний охотник на демонов - Салини Голденберг

становились охотниками. Но одно дело охотиться на мятежного некроманта, который у них что-то украл, и совсем иное – убить личного придворного чародея кронпринца. Впрочем, сейчас Экс полагал, что министр Айюн намеревается превратить принца, а то и самого короля в свою марионетку и тем самым из тени править всей страной. Интересно, какие у него замыслы?

Замок щелкнул, и он открыл дверь. Свежий воздух вошел в легкие как ледяной кинжал. Он и не осознавал, насколько затхлым воздух был внизу, и буквально упивался знакомыми ароматами дома. Мел на камне тренировочной площадки, рисовавший диаграмму движений. Залитая по́том полоса препятствий из кедра, где он не раз падал с гимнастических бревен. Набитые соломой чучела в форме чудовищ, утыканные стрелами, торчащими из уязвимых точек. Холодный камень зала гильдии, пропахший яркими, пропитанными духовной энергией цветами и благовониями, стены, увешанные стягами и трофеями. Тугая, смазанная маслом кожа и острая сталь в арсенале, горящий уголь в общем очаге, окруженном длинными столами, уставленными пивом и едой.

Несмотря на то что ладони у него вспотели, от прикосновения листьев бамбука к лицу он едва не расплакался. Он сглотнул стоявший в горле ком и утер лоб, покрывшийся потом от волнения. Он протиснулся сквозь бамбук, вспоминая, как играл здесь еще ребенком, как по ночам практиковался в тихом передвижении, готовясь уворачиваться от стрел. Ностальгия и ужас – странные соседи.

Последние несколько лет домой он возвращался каждые три месяца, и хотя каждый раз на него нисходил покой, на сей раз все было иначе. Будто он потерялся в море, способен плыть – но все равно тонет. И завидев сушу, он к ней поплыл, глотая воздух.

Воспоминания и сны, по словам наставников, были пустым делом и лишь отвлекали. Даже когда ты находишься в Слепоте, за гранью Вечносущего, стремись к настоящему. Последнее время Экс отвратительно следовал правилам в целом. Наверное, потому он чуть и не попал в ловушку.

– Малец.

Сердце Экса взволнованно затрепетало, когда он услышал старика, шептавшего сквозь заросли бамбука. Он ускорил шаг, но прежде чем он успел выйти во двор, крепкая рука схватила его за шиворот, и его швырнули назад. Даже эта встряска вызвала у него улыбку.

– Мастер Сеуа! – Экс сложил руки в вае и приложил их ко лбу в уважительном жесте, почти рыдая от облегчения. – Вы никогда не поверите, что…

– Тсс! – Он присел рядом и прикрыл рот Экса старческой сморщенной ладонью. Ему было почти шестьдесят, он был подтянут и широкоплеч, почти как и любой другой охотник. Обычно он носил темные широкие хлопковые штаны и длинную тунику, подходившую скорее для учителя боевых искусств, но сейчас он был облачен в церемониальные черные одежды наставников, белый пояс обвивал его торс, повторяя символ гильдии охотников на фи.

Короткая белая бородка не скрывала хмурого выражения лица, и выглядел он как никогда яростно. Татуировки, покрывавшие выбритую голову, тянулись от виска до челюсти, и один декоративный изогнутый тигр был нанесен поверх его слепого глаза. У него вечно было недовольное лицо, если только он не пил, но вел он себя всегда с легким добродушным юмором. Впрочем, он никогда не выглядел столь серьезно, как сейчас. Почувствовав это, Экс немедленно напрягся.

– Шепчи, – сказал он беззвучно, едва шевеля губами. Это была техника, которой все охотники обучались, чтобы использовать беззвучные слова духов для духовной магии – обычные люди их услышать не могли, но другие охотники могли все ясно понять. Отчасти по этой причине их шептунами и называли.

Экс затаил дыхание, хотя мастер Сеуа убрал руку. Старый охотник, щуря желтый глаз, смотрел сквозь деревья. В Вечносущее он не погружался, так что Экс последовал его примеру.

– В чем дело?

– Малец, во что ты встрял?

Экс перевернулся и прополз чуть вперед, глядя в ту же сторону, что и наставник.

– Вот дерьмо, – сказал он вслух, после чего закрыл рот обеими ладонями.

На широком дворе перед залом гильдии на истертых камнях стояли вооруженные люди, чьи башмаки блестели от дождя. Одеты они были в цвета короны, на груди и наплечниках их брони изображен был слон с четырьмя бивнями, а на плечах лежали красные плащи. Это были лучшие солдаты короля, а не стражники, расставленные по всему городу для соблюдения порядка.

Они оживленно беседовали с мастером Рей. Она хмурилась и держала руки в рукавах. Голоса их были приглушены масками, и Экс толком не мог разобрать, о чем они говорили. Четверо других охотников сидели на ступенях зала гильдии у входа, внимательно следя за солдатами. Они были одеты в простую одежду, но все еще при оружии. С татуировками сак янт, что покрывали их кожу, шрамами, бритыми головами и красными глазами они больше походили на каких-то диковинных пиратов.

Позади офицеров стояла шеренга солдат в хромированных масках с маленькими отверстиями для глаз. Они окружали четырех дворцовых слуг, которые держали нечто, что Экс видел лишь на большом расстоянии во время королевских парадов.

Золотой паланкин, украшенный непристойным количеством самоцветов, блестевших под дождем. Каждый угол паланкина был украшен трехуровневой короной. Когда из паланкина донесся резкий голос, слуги поспешно расстелили на земле перед ним красный ковер. Они склонили головы и раздвинули шелковые занавеси, тогда как другой слуга раскрыл пятиярусный зонтик, чтобы прикрыть от дождя вышедшего мужчину.

Это был кронпринц собственной персоной.

Глава двадцать девятая. И кронпринц

– Покончим с этим фарсом, – кронпринц Варунвирья говорил презрительно-лениво, словно зевая. Стало быть, все те нелестные песенки, что ходили по глубинке, были правдивы хотя бы отчасти. Королевские одеяния были сшиты по его фигуре. Одет он был в парчовую тунику, украшенную символами правления его отца. Его тело выглядело подтянутым, как будто он много времени уделял тренировкам. На его красивом лице уже проявлялся возраст: в уголках глаз виднелись морщины, а на висках была седина. Экс вынужден был признать, что портреты не лгали, и выглядел он впечатляюще.

Мастер Рей и другие охотники простерлись перед ним, хотя и без излишней поспешности. Несмотря на его претензии на божественность, многие из них застали смену слишком большого количества принцев за последние несколько десятилетий, чтобы испытывать к ним нечто большее, чем умеренное почтение. В особенности это касалось мастера Рей, которая осторожно опустилась на землю, притворяясь более хрупкой, чем на самом деле.

Когда они провели достаточно времени на земле лицом вниз, принц Варунвирья дернул подбородком.

– Можете встать, – сказал он. Мастер Рей отряхивала свои одежды, по-прежнему почтительно склонив свою бритую голову: – Я знаю, что мальчишка здесь.

– Я бы не стала лгать, мой принц, – сказала мастер Рей. – Он не возвращался с тех самых пор, как отправился в путь три месяца тому назад, господин.

– Я не собираюсь с вами