Последний охотник на демонов - Салини Голденберг

– Экс! – Мастер Рей откашлялась.

– Когда этот чародей нас схватил. – На языке это слово ощущалось грязным; даже несмотря на его не самое лестное отношение к высшей магии, называть некроманта чародеем казалось уж больно щедрым жестом. – Я ему рассказал правду, и он меня обокрал. Он украл у гильдии. Что же до Сидома Да… ох… – ладно уж, можно и все рассказать. – Он убил моего лучшего друга и попытался убить меня. Я защищался, господин.

– Не верьте лжи этого мальчишки. – Министр подошел к нему. Экс стиснул зубы, представляя себе, как ломает этому ублюдку шею. – Его родители были предателями из Высокогорного восстания, и потому кровь его запятнана. Более того… – он обернулся к охотникам. – …думаю, вам интересно будет это услышать. С помощью демонического волка он сумел освободиться от пут.

Это известие не вызвало желаемого эффекта. В тишине другие охотники лишь озадаченно переглянулись.

– Это он о Псе, что ли? – спросил один из них у другого.

Принц же, к его удивлению, явно обдумывал слова Экса. Выражение его лица сменилось с гневного на озадаченное, а потом быстро стало осуждающим. Он посмотрел на мастера Рей, ожидая ее ответа.

– Я знаю этого мальчишку с тех пор, как он мне до пояса ростом был, и он никогда не лгал, – сказала она, сложив руки и затем уставилась на мальчишку всемогущим одноглазым взором. – Что министр украл?

– Третий глаз Истинного Демона Шар-Алы, – сказал Экс, и несмотря на все происходящее, радостно улыбнулся.

Сидевшие на ступенях охотники подавились смехом. Они, не веря своим ушам, переглядывались.

– И это твое лучшее оправдание? – спросил один из них.

– Парень, тебе надо было бежать.

Принц, как и члены гильдии, явно был не так впечатлен, как надеялся Экс, но смеяться вместе с ними не собирался. Он сложил руки и постучал пальцем по губам, раздумывая. В воцарившейся тишине дождь зарядил еще сильнее, стуча о металлическую броню солдат и скапливаясь лужами в неровной кладке двора. Экс вдруг понял, что ему вовсе нельзя было смотреть принцу в глаза, и в панике опустил взгляд.

Наконец, принц заговорил.

– У меня лишь один вопрос, – сказал он, подходя к Эксу так быстро, что слуги не успели укрыть его зонтиком, и его корона намокла. Экс было ожидал получить нож под ребра. Вместо этого принц наклонился к нему и ухватил Экса за подбородок, заставляя того поднять голову и посмотреть ему в глаза. Голос его звучал тихо, и Экс засомневался, что подданные расслышали его слова:

– Где мой сын?

Это была единственная ложь, которую Экс готов был унести с собой в могилу. Нет его, хотел он сказать. Умер во время родов. Убит Сидомом Да. Убит демоном. Убит его рукой. Но прежде чем хоть одна ложь сорвалась с его языка, занавески паланкина медленно разошлись в стороны, и у него перехватило дыханье.

Аринья. В образе той самой разукрашенной женщины, которую он видел на плакате о розыске, с идеально уложенными волосами, идеально убранными под корону, вся в золоте и самоцветах, замотанная в традиционное чакри с сабаем из шелков таких, какие даже принц не носил. Трудно было прочесть выражение ее лица, особенно учитывая то, как далеко она была, да еще и когда принц на него дышал. Но Эксу показалось, что под маской макияжа он уловил намек на страх.

Принц стиснул его подбородок.

– Не смей смотреть на нее, – сказал он. – Отвечай. Где мой сын?

Если уж Аринья ему ничего не сказала, то и он не скажет.

– В безопасности.

Губы принца дрогнули, но лицо его все еще было спокойно-пугающим. Дождь капал с его подбородка прямиком Эксу на лицо.

– Я дам тебе еще один шанс, молодой охотник. Где. Он?

– Она, – ответил Экс, узрев полный отвращения взгляд принца при одном лишь предположении, что его единственный наследник был не мужского пола. – Я не скажу вам.

Тем самым Экс лишь подписал себе смертный приговор.

– Она принадлежит ей, а не вам.

Он снова ждал ножа под ребра. Принц продолжал держать его лицо, дрожа от гнева. Шумно выдохнув через нос, он постарался удержать лицо, после чего резко отпустил Экса.

Он повернулся к солдатам:

– Отрубить ему голову и конечности, сжечь тело и перемолоть кости в муку. Чтобы он не вернулся.

Экс удивленно приоткрыл рот. Да простого ножа в сердце вполне хватило бы.

Конечно же, он не хотел так умирать, стоя на коленях в грязи, позорно разрубленный перед всеми, кого он уважал и на кого ему было не плевать.

Закрыв глаза, он погрузился в Вечносущее. Даже если его гильдия ему не верила, Первые Охотники все знают и наверняка примут убийцу Истинного Демона в свои ряды. Если они позовут его, он пойдет. И он слушал.

Он услышал быстрые шаги и расслабился, позволяя покою мира духов наполнить его душу, насколько это было возможно. Сердце его стучало глухо, словно дарбука в бесконечной пещере, и он заставил его замедлиться… замедлиться…

– Нет!

Кто-то налетел на него, и он почти упал на спину. Он вернулся в реальность, все еще целый. Его крепко обнимала фигура в голубых шелках, чья корона была усыпана каплями дождя.

Аринья. Ее запах жасмина и сладких духов. Положив ладони ему на щеки, она притянула его поближе. И поцеловала.

Он потерялся в ее объятиях. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Экс понял, что это были не посмертные видения. Ее губы впивались в его рот, но они были необычайно мягки и требовательны, будто бы умоляли его бежать вместе с ней, подальше от всего этого шума. Что бы эти губы ни говорили раньше, сейчас это не имело значения. Этим действием она встала на его сторону, и теперь он ясно, словно в солнечный день, понял – она выбрала его.

Он позволил своим рукам обнять ее за талию и почувствовал, как сердце его забилось в такт с ее собственным. Вот бы им вместе нырнуть в Вечносущее. В воздухе вокруг ярко танцевала музыка духов, привлеченных ее храбростью и страстью.

Я тебя не отпущу. Ее слова запали ему глубоко в сердце. Собиралась ли она это сказать или лишь подумала об этом – не важно. Важно было то, что она это чувствовала. И в тот момент он понял, что он тоже не мог ее отпустить. Она утянула его обратно в Слепоту, в свой мир, уводя его подальше от окраин владений Первых Охотников. Раз ее сердце принадлежало ему, он пойдет за ней, и он подумал об этом, и почувствовал, и сказал…

Скажи мне, что любишь меня, и тебе никогда не придется меня отпускать.

Но тут ее вырвали из его объятий, и мир снова похолодел.

Пальцы принца впились в ее руку, когда он вырвал ее