Империя Розы: сначала спасём вас, потом уже поработим - Тим Темный

— Жон, держи его!

Теодор попытался отскочить назад для кругового замаха, но я не разжал левую, сломанную руку. Пальцы в латной перчатке намертво вцепились в его бронзовый шест, наплевав на рвущиеся мышцы предплечья.

— Ты сдохнешь вместе со мной, щенок! — прорычал директор Шейда, активируя встроенный в рукоять детонатор огненного Праха.

Он не успел.

Сзади метнулось копье Пирры. Заостренное лезвие из обедненной стали пробило левое плечо Теодора насквозь, пригвоздив его руку к телу и выбив оружие из пальцев. Директор захрипел, оседая на одно колено.

Я не стал тратить секунды на пафосные речи.

Сделав шаг вперед, я с размаху вбил кованый налокотник прямо в челюсть Теодора. Раздался сухой щелчок ломающейся кости. Директор Шейда рухнул на спину, заливая раскаленный песок кровью из разбитого рта.

Я наступил сапогом ему на грудную клетку, приставив острие зазубренного «Кроцеа Морс» прямо к его кадыку.

— Всем прекратить огонь! — рявкнул я во всю мощь надорванных легких, и мой голос, усиленный передатчиками на шлеме, эхом разнесся над залитой кровью площадью. — Ваш лидер взят! Еще один выстрел — и я вскрою ему горло на ваших глазах!

Песчаная буря начала стихать.

Оставшиеся в живых наемники и студенты Шейда, тяжело дыша, замерли посреди дымящихся обломков броневиков и сотен изувеченных тел своих соратников. В их глазах больше не было фанатичной бравады вольных псов пустыни.

Там остался лишь первобытный ужас перед дисциплинированной, безжалостной машиной, которая пришла умереть, но забрать этот оазис с собой в могилу.

Теодор с трудом приоткрыл заплывший кровью глаз, глядя на острие моего меча:

— Ты… ты чудовище, Арк…

— Нет, Теодор, — выдохнул я, сплевывая кровь на его сломанный нагрудник. — Я солдат Империи. И теперь вы все пойдете в Земли Тьмы в первых рядах.

**POV:** Вайсс Шни (Верховный Инквизитор и Канцлер Экономики Империи Розы)

**Дата и время:** 26 ноября, 80-й год После Великой Войны, 18:00

**Локация:** Главные орбитальные верфи Солитаса, сборочный док «Левиафан»

Грохот автоматических пневмомолотов и шипение плазменных резаков заглушали любые попытки заговорить вслух.

Здесь пахло не стерильными коридорами старого Атласа, а раскаленным обсидиановым сплавом, жидким гравитационным Прахом и машинным маслом. Верфи Солитаса работали двадцать четыре часа в сутки без перерывов на смену караулов.

Я шла по подвесному технологическому мостику на высоте сорока метров над главным стапелем. Мой черный форменный мундир с серебряными эполетами Инквизитория был безупречно чист, а в руке я держала инфопланшет с закрытыми отчетами по переоснащению флота.

Внизу, в циклопическом сухом доке, обретал плоть флагманский дредноут «Пепел Надежды» — трехкилометровый стальной зверь с утолщенными бронеплитами из закаленного обсидианового сплава, способного выдерживать прямое попадание кислоты древних виверн Гримм.

Рядом со мной шел Верховный Маршал Джеймс Айронвуд.

Его механические суставы мерно пощелкивали в такт шагам, а лицо казалось высеченным из гранита. Он не спал трое суток, лично контролируя перевод всех промышленных мощностей бывшего Мантла на военные рельсы.

— Отчет по боезапасу, — произнесла я, не замедляя шага. — Сколько обогащенного Праха мы перенаправили с гражданских секторов?

— Восемьдесят пять процентов всех запасов Солитаса и шахт Мистраля, — четко доложил Айронвуд, вызвав голографическую проекцию логистических цепочек. — Гражданское отопление Мантла и Вейла переведено на базовый гидролиз. Все запасы огненного и гравитационного Праха очищены и залиты в бронебойные снаряды калибра пятьсот миллиметров.

Он указал на сборочную линию под нами:

— Дроиды серии «Инквизитор-300» сходят с конвейера каждые три минуты. Мы убрали из их программ блоки сомнений и директивы сохранения целостности. Каждый дроид оснащен праховым термозарядом в грудной клетке. Если машину окружают Гримм — она взрывается, забирая с собой выводок тварей.

— Гуманность старого мира была нашей главной слабостью, Джеймс, — холодно отозвалась я. — Нам не нужны солдаты, которые считают потери. Нам нужен инструмент, способный стереть экосистему Салем до самого основания.

Мы подошли к смотровой галерее.

Перед нами открывалась панорама Великой Армады.

Шестьдесят тяжелых дредноутов класса «Победа», две сотни ударных ракетных корветов и бесчисленные десантные баржи выстроились в безупречный боевой клин на околоземной орбите. Их корпуса из черного матового сплава поглощали свет холодного солнца, а по бортам зловеще пульсировали алые руны защитных экранов.

Мой комлинк издал короткий сигнал, и на экране планшета развернулся текстовый рапорт из Вакуо, подписанный Жоном:

[ОТ: КОМАНДОР Ж. АРК]

[СТАТУС: ОАЗИС ШЕЙД ЗАЧИЩЕН]

[ИТОГ: ТЕОДОР СЛОМЛЕН. ШТРАФНЫЕ БАТАЛЬОНЫ СФОРМИРОВАНЫ]

[ПОТЕРИ ПЕРВОГО ЛЕГИОНА: 42 % ЛИЧНОГО СОСТАВА. МЫ ГОТОВЫ К ПОГРУЗКЕ]

Я заблокировала экран.

Жон заплатил страшную цену, залив пески Вакуо кровью своих людей, но цель была достигнута. Больше на Ремнанте не осталось ни одного очага сопротивления, ни одной свободной банды или независимой академии.

Весь мир — каждый человек, каждый фавн, каждый завод и каждый кристалл Праха — был спрессован в единый монолитный кулак.

Я повернулась к Айронвуду:

— Передайте приказ капитанам: начать погрузку штурмовых легионов и штрафных корпусов Вакуо. Время подготовки истекло. Великая Армада выходит на рубеж атаки.

**POV:** Руби Роуз (Императрица Империи Розы)

**Дата и время:** 26 ноября, 80-й год После Великой Войны, 23:45

**Локация:** Одиночный изолятор глубокого залегания, подземный комплекс под Центральным Дворцом (бывший Бикон), Вейл

Шаги моих кованых сапог отдавались сухим, гулким эхом в сыром базальтовом коридоре.

Здесь, на глубине трехсот метров под руинами старой Академии, не было роскоши, ковров или знамен. Только холодный монолит, армированный титановыми решетками и рунами подавления магических потоков. По обе стороны дверей замерли штурмовые андроиды «Инквизитор-300», чьи визоры горели ровным, безжизненным алым светом.

Массивная гермодверь карцера с шипением разошлась в стороны.

Я вошла внутрь.

Посреди квадратной камеры за простым металлическим столом сидел Озпин. На нем не было привычного безупречного костюма директора — лишь серая тюремная роба. Его трость покоилась в закрытом хранилище Атласа, а руки лежали на столешнице, скованные тяжелыми браслетами из обедненного свинца и гравитационного Праха.

Он поднял глаза.