Полостан - Нил Стивенсон

На то, чтобы встать с постели и почувствовать себя человеком, ей не хватило бы и суток. После того как вчера она дрожала всем телом, билась в путах и судорожно хватала воздух, болели все мышцы до единой. Потом, когда ее наконец отвязали и вызвали на обед, Аврора парадоксальным образом чувствовала себя замечательно, почти как на морфии. Может, так оно и было. Может, ей вкололи дозу, пока она была в полубессознательном состоянии. Однако утром она проснулась абсолютно разбитая и двигалась как столетняя старуха. Хорошо, что ей надо было только одеться и доползти до вестибюля. У крыльца ждала машина, роскошный черный «мерседес». Аврора задремала на заднем сиденье и лишь смутно услышала, как в машину сел Шпак, потом сам Берия и сразу за ним кто-то из его адъютантов, молодой грузин. Двадцать минут их трясло и мотало по корке черного от копоти льда на дорогах, прежде чем машина остановилась на летном поле севернее Магнитогорска. Здесь в озерце света ждал самолет. Красивый, не то что уродливые бандуры Итало Бальбо. Может быть, самолету требовалось быть красивым, чтобы летать. Крылья и все остальное наверняка должны были изгибаться именно таким образом, чтобы это вообще работало. Обтекаемый фюзеляж покоился на двух широких крыльях. Двигатель был один, спереди, и пилот сидел в узком стеклянном фонаре почти прямо над ним. Быть может, чтобы приглядывать за уровнем масла и подкручивать карбюратор в полете. Сбоку ближе к хвосту располагалась маленькая дверца.

Повсюду были молодые люди в форме. В хорошей форме, чистой и новой. Один из них распахнул дверцу автомобиля с Аврориной стороны и протянул руку, чтобы помочь даме. В нормальных обстоятельствах Аврора фыркнула бы на эту буржуазную учтивость, но сейчас мертвой хваткой вцепилась в предложенную руку и оторвала себя от сиденья, – однако тут же рухнула на любезного молодого человека, едва ее ноги коснулись земли. Он взял Аврору под локоть и мелкими аккуратными шажками подвел по утоптанному снегу к самолету, а там вместе с другим солдатом приподнял и мощным толчком под ягодицы закинул в дверцу, что со стороны должно было выглядеть заправским похищением.

Сидений было шесть, по три с каждой стороны. В первом ряду, через проход от своего адъютанта, уже сидел Берия. Шпак сел за адъютантом во втором ряду. Аврора, боясь, что Шпак с ней заговорит, выбрала место в третьем ряду, на стороне Берии. Однако, как только пилот включил двигатель, стало ясно, что она зря волновалась: разговаривать в таком грохоте было невозможно. Аврора сидела, пристегнутая к креслу, никто из этих людей на нее не смотрел, никто не требовал от нее встать и куда-то идти. Теперь она могла просто оглядеться. И – удивительное дело, если подумать, – ей все тут нравилось. Самолет был деревянный, но скорее как лодка, чем как дом, поскольку борта плавно изгибались. В иллюминатор виднелись шарнирные лопасти на дальних концах крыльев – они поднимались и опускались, пока пилот возился с рычагами. По виду они были из ткани, туго натянутой на деревянный каркас. Рев мотора сделался еще громче, самолет покатил вперед и развернулся, подпрыгивая на колеях, оставленных в снегу и замерзшей грязи наземными машинами. Затем движение сделалось более плавным, и самолет снова повернул. Что впереди, Аврора не видела, но сбоку был конус ветроуказателя и стояли люди – они все смотрели на самолет. После церемониальной паузы мотор взревел еще громче, и они устремились вперед. Очень скоро Аврора неслась быстрее, чем когда-либо в жизни, даже на угнанной машине из Форт-Сиклса. И вдруг движение сделалось идеально плавным, земля ушла вниз. В глаз ударил луч оранжевого света, и Аврора, глядя в иллюминатор, увидела зарю.

Через некоторое время полет утратил прелесть новизныи Аврора уснула. Разбудил ее внезапный удар шасси о мерзлую землю. Они где-то сели. Просто для дозаправки, как оказалось. Мужчины вышли размять ноги и покурить. Ей посоветовали воспользоваться туалетом, что она и сделала. Город, где они стояли, назывался Казань. От советских туалетов Аврора привыкла ждать худшего, но теперь начала понимать, что некоторые части страны перепрыгнули из Средневековья в современность, минуя промежуточные стадии. Все, связанное с воздушным транспортом, без очереди получило ватерклозеты с центральным отоплением. Она смогла сделать свои дела и вернуться в самолет, не подвергшись ужасам уличных нужников в русские морозы. Через несколько минут они уже снова летели, Аврора смотрела в иллюминатор на сверкающую под солнцем замерзшую Волгу, старинные церкви и крепости. Она думала о том, как меняют мировосприятие простые мелочи. Как быстро привыкаешь к авиаперелетам и теплым сортирам, как больно их лишиться и на что человек пойдет, чтобы сохранить доступ к таким благам. Притом что Берия и ему подобные имеют в полном распоряжении солдат, полицейских и палачей, право давать и отнимать подобные удобства может в целом давать куда большую власть.

Судя по всему, Казань была ровно на половине пути, так как часа через два самолет приземлился под Москвой. Когда заходили на посадку, центр столицы был виден в нескольких километрах сбоку, сейчас вид из иллюминатора закрывали белые березы и черные сосны, высаженные вдоль летной полосы. Это был не настоящий аэропорт, а поле на одну полосу в сельской местности. На последнем вираже Аврора заметила дома в лесу. Большие, далеко отстоящие один от другого, на расчищенных участках, где летом наверняка росли овощи или даже цветы. Сейчас, разумеется, это были просто ровные озера снега, на которые уже легли тени деревьев, хотя день еще не начал клониться к вечеру. У летного поля ждала машина. Прогретая, с работающим двигателем – еще одно маленькое благо из тех, которыми оделяют приближенных Берии сего мира и за которые эти приближенные будут драться когтями и зубами. Ехали не больше пятнадцати минут, потом машина замедлилась и свернула в массивные кованые ворота между каменными столбами. Подъездная дорога между высокими темными елями вела к большому дому с несколькими усадебными постройками, из которых размерами особенно выделялась конюшня. Машина остановилась у парадного крыльца ровно настолько, чтобы солдаты выгрузили из багажника вещи, в том числе чемоданчик с пожитками Авроры. Затем машина свернула к конюшне – такой огромной, что они просто въехали в центральный проход. Амбарные ворота за ними закрылись. Теплее от этого не стало, но, по крайней мере, внутри не так свистел ветер. Свет попадал снаружи через несколько окон под