Полостан - Нил Стивенсон

То, что она увидела из окна автомобиля, с неожиданной силой пробудило в ней воспоминания раннего детства – виды города, который теперь звался Ленинградом, но который цари строили под названием Санкт-Петербург. За годы в Штатах Аврора забыла тот особый имперский стиль, но здесь он был везде, и она как будто вернулась в свои пять лет, когда с папиных плеч смотрела на Зимний дворец или цеплялась за Вероникину шинель по пути в школу. Она знала, что это такое: дача, то есть загородный дом. Однако буквально слово «дача» означает подарок: в прежние времена царь жаловал такие дома членам правящего класса за какие-нибудь заслуги перед собой. Все здесь – особенно въездные ворота и сама центральная усадьба – очень походило на красивые старинные здания, памятные ей по Санкт-Петербургу. Впрочем, любовь к помпезности, очевидно, полагалось сочетать со вкусом к деревенски-посконному. И оно явно присутствовало в конюшне. Тот, кому благодарный царь презентовал эту дачу, определенно был кавалерийским офицером. Генералом, без сомнения. Стойл хватило бы на поло-пони для двух команд и еще осталось бы место для рабочих и верховых лошадей. Открытое пространство в середине было куда больше, чем нужно, чтобы просто выводить лошадей; оно приближалось размерами к манежу, хотя и делилось двойным рядом бревен, способных удерживать тяжесть крыши и зимнего снега.

Увы, ни одной лошади внутри не было, и, по всему, конюшню начали перестраивать в гараж. Насколько на морозе вообще можно чувствовать запахи, здесь пахло только металлом и бензином, а не кожей и навозом. Аврора вспомнила конюшни в Форт-Майере, превращенные армией в гараж ландесъегера.

Однако здесь до этого было еще далеко. Может быть, к работе намеревались приступить, когда потеплеет. Сейчас ничего такого не совершалось, только горел огонь в железной бочке возле накрытого одеялом стола. Огонь заслоняли четверо солдат, все в зимних шинелях, с карабинами за плечом и наганами в кобурах на боку. Сейчас они отошли, уступая место новоприбывшим. Трое стали поперек центрального прохода. Четвертая фигура сделала от силы полшага, и все равно по мелким особенностям движений в ней сразу угадывалась женщина.

Она обернулась и встретилась с Авророй глазами.

Это была Вероника.

Первым желанием Авроры, когда она оправилась от изумления, было броситься к Веронике. Даже обнять ее. Однако Вероника – удержав Аврорин взгляд ровно настолько, чтобы у той не осталось сомнений, кого она видит, – быстро покосилась на Берию и вновь на Аврору, словно говоря: «Ни в коем случае».

Затем Вероника развернулась прямо к ним.

– Да, – сказала она. – Времени прошло много, товарищи, но это безусловно та самая девочка.

– Очень хорошо. – Берия подошел к огню и вытащил руки из карманов, чтобы согреть ладони. Пламя отражалось в стеклах его очков, как это было в домике для подледного лова на реке Урал. И все равно Аврора понимала, что он смотрит на нее. – Осталось лишь два испытания, прежде чем я буду в тебе уверен. – Он кивнул в сторону стола: – Посмотри, что здесь.

Аврора подошла к столу и откинула одеяло. Под ним оказались аккуратно разложенные детали пистолета-пулемета Томпсона, включая коробчатый магазин.

– Тут темновато, – продолжал Берия, – но если ты говорила правду, то легко его соберешь. – Он повернулся к Веронике: – Товарищ, быть может, вы найдете что-нибудь, что можно поставить в качестве мишени.

Он кивнул на манеж, который и впрямь мог послужить стрельбищем, если вам не жалко, что в амбарных воротах появятся несколько пулевых дырок. Очевидно, та же мысль пришла сейчас Берии.

– Шпак, – сказал он, – будьте добры, откройте ворота.

Шпак как будто немного опешил и выразительно глянул на трех солдат. Тут он заметил, как бдительно они наблюдают за Авророй, и, видимо, сообразил, что их дело – не ворота открывать, а обеспечивать безопасность Берии. Шпак и Вероника двинулись в одну сторону. Вероника вытащила на середину козлы и установила их на расстоянии чуть меньше двадцати метров от стола, Шпак отошел на дальний конец и принялся дешифрировать старинный кованный механизм запоров.

Чувствуя на себе пристальные взгляды солдат, Аврора начала повторять череду операций, которую изучала в Библиотеке Конгресса, впервые осуществила в спрингфилдском амбаре на глазах у Немого Эла, а затем еще раз в гараже Киддов неподалеку от Форт-Сиклса. Детали вставали на место одна за другой. Она гадала, как сильно нужно напортачить, чтобы Берия кивнул солдатам и ее расстреляли у дальней стены конюшни. Впрочем, это не имело значения. Автомат собрался быстро, без единой ошибки.

Оставалась последняя деталь. Аврора взяла магазин. Увесистый, набитый свинцом. Вопросительно взглянула на Берию.

– Ну конечно, – сказал он. – Как иначе ты пройдешь третье испытание?

Аврора заметила, что один солдат встал прямо позади нее, и услышала негромкий звук расстегиваемой кобуры. Одно неверное движение – и она получит пулю в затылок. Поэтому очень осторожно, глядя прямо через манеж, она прищелкнула магазин и отвела затвор, досылая патрон. Вероника установила на козлы три полена в качестве мишеней и отошла в сторону. Шпак открыл амбарные двери и возвращался к остальным. Аврора держала «томпсон» дулом вниз, дожидаясь, когда все уберутся с линии огня.

– Убей его, – тихо, но вполне отчетливо сказал Берия.

– Извините, товарищ?

– Убей Шпака.

Ее родичи в Монтане часто обсуждали огнестрелы и сравнительные достоинства разных боеприпасов. Слушать их было скучно, но часть сведений она невольно впитала. Длинноствольное оружие – в основном винтовки, весь смысл которых заключается в том, чтобы стрелять на большие расстояния, и патроны у них мощные. Пуля из винтовки прошивает мягкую мишень насквозь, как игла. «Томми» стал своего рода новшеством, поскольку стреляет обычными пистолетными патронами. Эти пули, большие и медленные, бьют сильно и частенько остаются в теле. Скорее удар кулаком, чем стилетом.

Шпак был всего лишь вторым человеком, которого Аврора расстреляла, но все прошло так же, как с миссис Кидд. Наверное, когда стреляешь в кого-нибудь из револьвера, между выстрелами проходит довольно времени, чтобы жертва (если ты вообще решишь потратить на нее вторую пулю) успела ощутить первую, и почувствовать, каково это, и с ужасом ждать следующей. Очередь из десятка выстрелов за несколько секунд – иное дело. Все равно что под машину попасть. Аврора умела гасить подброс ствола и сейчас особенно прикладывала к этому все силы, потому что стремилась показать сноровку. В первую очередь Веронике. Но еще она не хотела слишком рано попасть Шпаку в голову. Нет, пусть прежде поймет, что она его