Полостан - Нил Стивенсон

решения. Из потрепанных пожелтелых карт и нечитаемых железнодорожных расписаний, разложенных у них на коленях, было ясно, что на каждой станции предстоит делать выбор. От Брянска расходились семь железнодорожных линий, от Грязей – шесть. Восемь сходились в Харькове.

– Черт! – воскликнул Скотт, когда они отъехали от Брянска примерно на час. – Есть миллион способов попасть туда, куда мне надо… если бы я еще знал, куда мне надо.

От корреспондентов, проживших в СССР дольше его, он слышал про строительство большой гидроэлектростанции на Украине – туда прошлым летом с большой помпой возили журналистов. За неимением лучшего варианта представлялось разумным поехать туда, посмотреть все своими глазами, а потом написать, как надули его коллег. Однако это была лишь смазанная карандашная точка на старой карте, где не были показаны новые железнодорожные ветки, проложенные, чтобы возить на стройку сталь и цемент.

Оказалось, что почти все маршруты, придуманные, исходя из карты и расписаний, на деле неосуществимы, так что Скотт и Аврора просто садились в ближайший по времени поезд примерно в нужную сторону. Чем дальше они ехали, тем заметнее пустели вагоны. Никто, судя по всему, не стремился на Украину. Зато явно увеличивался ранг железнодорожников, проходивших через вагоны якобы по делу. Советский Союз в целом направлял немалую часть своих производительных сил на формы, нашивки и ордена. Иностранные корреспонденты смеялись над этим, выпивая в баре «Метрополя», затем расходились по своим номерам-клоповникам и писали аналитические статьи о том, что это значит. Если у масс нет денег, еды и жилья, вы можете дать им хотя бы ощущение причастности к чему-то великому, одев в форму и наградив званиями. Даже у последних железнодорожных рабочих на рукавах и воротниках имелись нашивки с серпом и молотом, но дальше к ним добавлялись уголки, а когда уголки больше не помещались, в ход шли красные точки. Когда точкам становилось тесно, их сменяли красные звезды. На воротнике имелось место примерно на четыре звезды, так что напрашивался вопрос: сколько четырехзвездочников в наивысшем эшелоне соответствующего наркомата. В своем путешествии Аврора и Скотт звезд не видели вовсе, но уголки, а затем и точки по мере движения на юг попадались все чаще и чаще.

Судя по карте, они были уже совсем близко к Украине, если не въехали в нее. Кроме них в вагоне сидел только немолодой мужчина в костюме, который уже семь с половиной часов якобы читал один и тот же номер «Правды». На станциях железнодорожники с большим числом точек возникали в обоих концах вагона и – как несложно было догадаться – запрещали новым пассажирам входить.

На одной из таких остановок к поезду подошла женщина со свертком в руках. Это был полустанок – одна платформа между путями на север и путями на юг, укрытая от дождя и снега коротким навесом на столбах. В это сооружение был вмонтирован переход – мостик с лестницей, – по которому на платформу попадали с дороги, идущей восточнее путей. С западной (правой, если смотреть по ходу поезда) стороны сразу за путями начинались поля. Они, разумеется, были покрыты снегом. Как ни вглядывался в них Скотт, он ничего не сумел узнать об истинном состоянии украинского сельского хозяйства.

С этой-то стороны и подошла женщина. Станцию пытались огородить, но нельзя обнести забором всю железнодорожную линию. Женщина брела по насыпи – щебню с утопленными в нем шпалами. Отсюда она видела только колеса и подвагонное оборудование. Когда она поднимала землисто-желтое лицо к обложенному тучами небу, то смотрела на окна пассажирских вагонов у себя над головой. Впрочем, Аврора подозревала, что ничего за окнами женщина не видит – стекла слишком сильно отражали свет. Очевидно, она хотела привлечь внимание пассажиров, показать им, что она несет. Женщина шла с той стороны вагона, где сидели Аврора и Скотт, заглядывая во все окна по очереди – в окна, за которыми никого не было.

Филер с «Правдой» в другом конце вагона сидел со стороны платформы и ничего пока не заметил. Скотт и Аврора молча переглянулись. Женщина спотыкалась на мерзлом щебне и выступающих концах шпал, но продолжала идти с истинно крестьянским упорством.

– Чем-то торгует? – предположил Скотт. – Луком? Репой? Что здесь растет?

Догадка была обоснованная. Он долго жил в Москве и знал про нелегальные уличные рынки, где горожане покупали у деревенских овощи.

Аврора пожала плечами:

– Может, медом?

Через стенку вагона донесся тихий стук. Женщина не знала, есть ли кто-нибудь внутри. Останавливаясь под каждым окном, она стучала кулаком в рукавице, пытаясь привлечь чье-нибудь внимание.

Скотт покосился на филера. Судя по свисткам железнодорожников с уголками и точками, поезд должен был вот-вот тронуться. Филер еще не догадался о существовании женщины, торгующей репой или чем там еще, но вскоре стук ее выдаст. Для Скотта это был первый и, быть может, последний шанс оказаться лицом к лицу с настоящей украинкой – получить личный опыт, который удовлетворит его издателя в Чикаго.

Скотт встал, протиснулся мимо Авроры в проход и небрежной походкой – чтобы не привлечь внимание филера излишней торопливостью – прошел на два ряда вперед к окну, под которым стучала женщина. Упершись коленом в жесткое сиденье у окна, он принялся возиться с защелкой. Филер поднял глаза от «Правды» и вылупился на Скотта, затем строго посмотрел на «Светлану».

Она поднялась и быстро прошла по проходу к тому месту, где Скотт сейчас открывал окно.

Вдвигаясь боком в промежуток между скамейками, Аврора успела увидеть, что женщина протягивает к ним сверток.

Скотт отпрянул от окна и, как лайнмен, отталкивающий защитника в развороте, едва не расплющил Аврору. Она еле успела увернуться, но споткнулась о его ногу и рухнула на окно. Чтобы не разбить стекло, она ухватилась за раму и повисла на широко раскинутых руках, лицом так близко к окну, что оно мгновенно запотело от ее дыхания. И тут Аврора увидела то, что видел Скотт, и порадовалась, что стекло запотело. Поезд лязгнул и тронулся.

Железнодорожники с большим числом красным точек в сопровождении начальника с одной красной звездой двинулись по вагону, опуская на окнах шторы и прикручивая их проволокой. Когда Аврора вышла в туалет, она увидела, что в соседних вагонах сделали то же самое.

Пассажирам не разрешалось смотреть в окна поездов, едущих через Украину.

С полчаса Аврора и Скотт сидели молча, избегая смотреть друг на друга. В туалет она ходила, чтобы сблевать, и теперь гадала, не пахнет ли от нее рвотой.

– Думаете, он был мертвый? – спросил наконец Скотт.

Аврора перевела на него затуманенный взгляд.