Полостан - Нил Стивенсон

папку. Там лежала полудюймовая стопка разрозненных документов – фотографий, газетных вырезок, машинописных отчетов. Имя и фамилия, написанные кириллицей, выглядели странновато, но когда Аврора открыла папку и просмотрела несколько страничек – они были по большей части на английском, – то поняла, что материал относится к некоему Оуэну Крисп-Апджону, британскому журналисту. Или, возможно, правильнее сказать писателю.

– Он приезжает в Советский Союз?

– Он здесь уже десять дней, – ответил Жиркин.

Десять дней. За это время он мог пересечься со Скоттом Гронски. Аврора нашла снимок Оуэна Крисп-Апджона рядом с поло-пони. Она видела этого человека, возможно, в день его приезда. В баре «Метрополя». Он глушил джин с тоником и сыпал шутками в кружке восторженных слушателей. Иностранные журналисты порой завистливы и склонны вредить исподтишка, но его они, видимо, восприняли как новинку, не как конкурента.

– Вы хотите, чтобы я стала его переводчицей? – спросила Аврора.

– Он уже отказался от двух. Третья пока вроде держится, – ответил Жиркин.

Берия добавил:

– Можешь считать, что тебя перевели на уровень выше простой переводчицы.

– Вы хотите, чтобы я с ним переспала?

Вопрос был рискованный. Однако сам товарищ Сталин недавно объявил, что половые сношения – обычный естественный процесс, почти то же самое, что принять душ. Жиркин, человек старой закалки, застыл – видимо, он еще не ознакомился с точкой зрения Сталина. Берия, похоже, оценил грубоватую простоту. Впрочем, он уступил ответ Жиркину, который, оправившись от шока, сказал:

– Исходя из его репутации, мы вначале предполагали, что упомянутая вами стратегия будет простой, быстрой и эффективной. Но жизнь полна неожиданностей, и так это не сработало. Одно теперь очевидно: после серии неудачных попыток, предпринятых вашими… э…

– Сестрами по революционной борьбе, – хохотнул Берия.

– Да, мистер Крисп-Апджон будет очень настороженно относиться к любым слишком очевидным усилиям такого рода.

– Тем не менее, – вставил Берия, – если случай представится, всенепременно им воспользуйся.

Взгляд Авроры упал на другой снимок Оуэна – глянцевую фотографию двадцать на двадцать пять, снятую длиннофокусным объективом в «Метрополе» и еще пахнущую фотореактивами. По сравнению с остальной метрополевской публикой он молод, подтянут и хорошо сложен. Идея не была безмерно отвратительной.

– Если бы мы хотели только этого, – продолжал Берия, – мы поручили бы работу другой исполнительнице.

– Покрасивее?

Любой другой ответил бы комплиментом. Не Берия.

– Более в его вкусе.

– А какие в его вкусе?

– Вначале нам сказали, что рыженькие, – ответил Жиркин. – Исходя из многочисленных эмпирических свидетельств. Но сейчас – бог его знает.

– Он предпочитает мальчиков?

– Нет!!!

Жиркин произнес это с такой окончательностью, что Аврора поняла: он проверял. В его «нет» было столько усталости и отчаяния, что ей в красках представилась целая история о дорогостоящей, безумной, неуклюжей попытке подсунуть Оуэну смазливого мальчика, завершившаяся полным провалом.

– Знаем ли мы… есть ли у него здесь какие-нибудь определенные планы? – спросила Аврора.

Однако история с мальчиком засела у нее в голове, и Аврору разобрал смех, который при всех усилиях его подавить прорвался визгливой интонацией в конце вопроса. Случалось ли кому-нибудь хихикать у Берии в кабинете? Маловероятно. По непроницаемому лицу Берии трудно было понять, заметил ли он. Почудилось ли Авроре, или его губы правда на миг тронула сухая усмешка? То, что Берию подобное забавляло, делало его еще страшнее. Что такое он о ней понял?

Аврора собиралась спросить, чем Оуэн им так важен. Однако газетные вырезки сыпались из папки, разлетались по ковру в кабинете Берии, как осенние листья, и этого было довольно, чтобы уловить общую мысль. Оуэн писал для британских газет. Последнее время он писал исключительно для одной британской газеты – той самой, которую читают каждый день все сколько-нибудь значимые люди в Лондоне. И, глядя на первые абзацы его статей, Аврора поняла, что он не Скотт Гронски. Оуэну Крисп-Апджону редактор никогда не станет выговаривать за аналитические статьи обо всем и ни о чем. Он – журналист, пишущий про собственные приключения. Анти-Гронски.

Ей пришла в голову мысль. Мгновение она невидящим взглядом смотрела на фотографию, которая выпала из дела и лежала у ее ног. Оуэн с поло-пони.

Аврора подняла голову и увидела, что Берия и Жиркин оба на нее уставились. Отчасти, конечно, потому что они мужчины, а она женщина, обычное дело. Но из общения со Шпаком и другими Аврора усвоила: чаще всего это происходит, когда она задумывается, и они не знают, что сейчас от нее услышат.

– Поло, – сказала Аврора. – Но в это время года… придется ждать. – Она снова задумалась. – В Красной армии есть женская команда по конному поло?

Жиркин начал было говорить: «Что за глупость?», но Берия его перебил:

– А ты хочешь, чтоб была?

Этим вопросом – возможно, шуточным – он вытеснил Жиркина из разговора. Наступила неловкая пауза.

– Знает ли он про запуск аэростата?

Аврора знала, потому что пила чай с Протоном и Электроном, которые этим занимались. Запуск был назначен на послезавтра.

– Должен знать, – сказал Жиркин. – Мы ежедневно рассылаем сводку новостей, чтобы информировать зарубежных корреспондентов о подобных мероприятиях. Но вряд ли человек с его интересами и вкусами…

– Он придет, – объявила Аврора, – если пойдут другие корреспонденты и если это будет выглядеть… sporting, – последнее слово она сказала по-английски, но они ее поняли.

На встрече у Берии Жиркин слегка опешил от ее уверенности. Что девушка вроде Авроры может знать о таких, как Оуэн Крисп-Апджон? Справедливый вопрос, но Жиркин забыл, что Аврора прежде звалась Дон, а Дон провела раннюю юность на поло-ранчо в Вайоминге. Люди вроде Оуэна приезжали туда постоянно и редко задерживались меньше чем на неделю. Все они непременно фотографировались в ковбойских шляпах. Стреляли из шестизарядных кольтов по консервным банкам. Глазели на индейские типи и столовые горы.

Оуэн – средний из трех братьев. Живет на содержание, которое выплачивают из доходов с имения покойного отца. Логика богатых молодчиков была для работяг с ранчо темным лесом, но одно те усвоили: их можно уболтать на любую авантюру, если подать ее как «спортивную», то есть увлекательную и рискованную. Женщины, выпивка и спортивный азарт составляли их смысл жизни.

Стратостат должны были запустить из подмосковной военной части, к которой недавно пристроили аэродром. На прошлой неделе оболочку и гондолу доставили в ангар. Несколько дней назад советская пропагандистская машина взяла запуск в оборот. Группа Жиркина была лишь одним из винтиков этого механизма.

«Светлана» недавно поступила на работу и не видела пропагандистскую машину в действии, но слышала от других девушек о спектакле, поставленном несколько месяцев назад в честь завершения пятилетки. Судя по размаху, мобилизовали всех оставшихся в СССР певцов, танцоров,