Полостан - Нил Стивенсон

почти не замечала. Дон гадала, удалось ли хоть одному вылезашке совершить побег. Сколько же усилий приложили строители аквариума к тому, чтобы построить Алькатрас для членистоногих с иллюзией, будто из него можно сбежать! Вот она, свобода. Но при попытке вырваться ты обнаруживаешь, что физика против тебя. Ты как Протон в задраенном металлическом шаре, чувствующий невесомость и знающий, что будет дальше.

Так или иначе, она была крабом в аквариуме. Берия уже понял, что она не сдавашка. Своим вопросом он хотел выяснить, вылезашка она или обычная хваташка. По некотором размышлении Аврора сказала, что да, она хотела бы такую команду.

Помогло то, что идея не была совсем уже бредовой. У Советского Союза имелась армия – на тот момент самая большая в мире. Как любая армия, она включала кавалеристов. Как все другие кавалеристы, они играли в поло. А такие, как Вероника (сама по себе пусть не великая, но знаменитость), свидетельствовали, что Красная армия как никакая другая принимает в свои ряды женщин. Чтобы команда возникла, требовалось только этого пожелать. Все нужное уже было в наличии у мужчин: пони, конюшни, конюхи, сбруя, клюшки, мячи и ворота. Недоставало лишь трех женщин-наездниц вдобавок к Авроре. Неведомыми путями их извлекли из советских вооруженных сил. Одна – татарка из Башкирии – прибыла дня два назад. Две другие – запорожская казачка и белоруска – на следующий день. Общим у них, помимо полного ошеломления, было лишь великолепное умение ездить верхом. Ни одна из них, разумеется, не играла в поло. Татарка никогда о нем не слыхала. Впрочем, она приехала заранее, приказов пока никаких не получила, так что смотрела, как играют мужчины, и общую суть усвоила.

Однако они и не собирались утверждать, что у них первоклассная команда, только что она новая – а это было правдой. Кто-то из девушек шил лучше, кто-то хуже, но за несколько вечеров они соорудили более или менее правдоподобную форму. Старый инвентарь мужской команды оказался вполне годным – что-нибудь получше выглядело бы подозрительно. Коней, разумеется, хватало, и мужчины были не против на время уступить женщинам лошадок поменьше. Аврора ездила на крупных. Некоторые конюхи и солдаты сердились, однако запуганные командиры велели им заткнуться. По большому счету конюхов и солдат заботили только лошади. Они не хотели, чтобы тщательно обученных скакунов испортили неумелые наездницы. Как только они увидели, что девушки прекрасно сидят в седле, все уладилось.

Оставалось только обучить девушек азам игры, чтобы казалось, будто они тренируются уже некоторое время. Непростая задача, учитывая, что у них были в запасе считаные дни. Но если ты умеешь ездить верхом и сидишь на лошади, привычной к взмахам клюшек и летящим мячам, остается лишь освоить удары. В лагере была деревянная лошадь, окруженная земляным валом, – на ней обычно учат новичков основным ударам. Затем начали практиковаться на старой, очень спокойной лошади, у которой ноги были защищены кожаными ноговицами. Девушки смотрели, как тренируются мужчины, и ездили с ними, чтобы понять динамику игры – где надо и где не надо оказываться на поле. Освоили некоторые базовые тактики: даже ни разу не ударив по мячу, ты можешь помочь команде, блокируя беков противника. А вечером накануне приезда Оуэна они все выехали в своей поло-форме и сыграли чаккер против четырех мужчин.

– Полостан! – окрестил это место Оуэн через несколько минут после того, как вылез из машины, на которой его и еще двух британцев привезли из Москвы. Он все время вертел головой, пытаясь оценить расстояние между воротами, которые почти что скрывались за горизонтом.

Переводчик оставил эту остроту без перевода. Однако шутка сохранялась на любом языке. Принимающие, по большей части высокопоставленные кавалерийские командиры, ее не оценили. Нет, они поняли, что он прилепил среднеазиатское «-стан» к поло – это было очевидно, – но сама концепция изощренной словесной игры в их мире отсутствовала. Каламбурить просто для сотрясения воздуха они не привыкли.

Аврора, впрочем, была к такому готова. Но она прочла все, что Оуэн когда-либо опубликовал. Даже выучила новое слово, «персифляж», которое точно описывало девяносто процентов его литературного творчества. Именно потому, что он мастерски владел этим стилем, его читали значительные – то есть образованные – британцы. Итак, остроумие было стратегическим активом Оуэна. Единственный его соперник – ибо соперники имеются всегда – Кристиан Одсли, виконт Роксборо, учившийся в той же элитной школе, считался даже еще более возмутительно молодым да ранним. Однако состязание только пришпоривало Оуэна. Лишь оно одно спасало его от собственной лени. Вот почему он сегодня утром вытащил себя из постели, побрился, оделся и вытерпел трехчасовую автомобильную поездку к продуваемой холодными ветрами пойме, которая отныне и вовеки именовалась Полостаном.

И, что касается Авроры, наблюдать за этим было приятно. Невзирая на всех Бонни Паркер и Амелий Эрхарт мира, в целом мужчины действовали, а женщины на них смотрели. На некоторых смотреть было приятней, чем на остальных. Следить, как обаятельный молодой человек вроде Оуэна, чтобы обскакать соперника, мотается по миру и ввязывается в безумные авантюры, было исключительно приятно. Для того-то футболистам и девушки из команды поддержки. Не только чтобы ими любоваться, но и чтобы они любовались.

И ведь это всего-навсего слова на бумаге… Он писал в игривой, возмутительно умной манере, так что русским, изучавшим язык по учебнику, почти невозможно было продраться через его фразы. Даже Авроре, у которой английский был родным, потребовалось время, чтобы привыкнуть к его стилю, и читала она, держа под рукой толковые словари. Ей не терпелось увидеть его во плоти – и не в одном смысле слова. Поначалу в задании ее смущало одно: у них с Протоном вроде бы что-то начиналось. Но умершему парню все равно, что ты крутишь с другим.

Компанию Оуэну составили дипломат из Британского посольства и эдинбургский журналист. Оба были старые, грузные и приехали в костюмах. Оуэн был в штанах для верховой езды, то есть собирался сесть в седло. Мероприятие продали ему как случай развлечься, наблюдая, как его любимый спорт выглядит в уникальных условиях советской армии. Статья практически написалась сама собой. Аврора почти видела, как большие люди Британской империи похохатывают за чаем с молоком и яйцами всмятку, читая в изложении Оуэна о песчаной огромности Полостана и варварстве большевистской конной езды. И все же в забавной обертке читатели получат кое-какие новые сведения о состоянии Красной армии в целом и ее кавалерии в частности.

Сопровождающим из ОГПУ поручили не упоминать женскую команду. Оуэн должен был обнаружить ее сам: высмотреть, заинтересоваться, быть может, преодолеть