Полостан - Нил Стивенсон

По неумолимым законам геометрии, когда путь сдвинули, в нем образовался зазор – свободные концы рельсов не сходились. По счастью, у ремонтников имелись запасные рельсы, только что с прокатных станов Магнитогорска. Нужно было только отпилить от них куски нужной длины. К несчастью, ножовка была только одна. Так что за быстрой и славной победой в деле сдвигания пути последовало долгое и скучное ожидание. Работа могла занять много часов. И больше, когда ножовка затупится.

Скотт принялся расхаживать туда-сюда, хотя бы для того, чтобы не замерзнуть. Аврора составила ему компанию. Всякая видимость порядка исчезла. Никто за ними не приглядывал. Лаврентий Берия не мог быть везде одновременно. Скотт приметил на другом конце поля крестьянский домик. Дотуда было, наверное, метров пятьсот. Скотту пришла мысль, которая в Иллинойсе была бы вполне разумной: в доме найдется основной набор инструментов, в том числе ножовка, и если ее удастся выпросить на время за спасибо или за деньги, рельсы можно будет отпилить в два раза быстрее.

Он побрел через поле, Аврора за ним. Они дошли до крестьянского дома. Дым из трубы не шел, во дворе не наблюдалось ни кур, ни скотины. Они толкнули приоткрытую дверь и нашли мертвую семью. Следы борьбы или грабежа отсутствовали.

Они вернулись к сошедшему с рельс поезду. Про ножовку Скотт позабыл.

До сих пор им попадалось очень мало милиции или военных, а тут рядом с опрокинутыми вагонами расхаживали взад-вперед человек пять-шесть красноармейцев с винтовками за спиной. Очевидно, груз в теплушках был ценный, и солдат поставили охранять его от мародеров.

Однако никто не стал возражать, когда Скотт Гронски с уверенным видом, который вызвал у Авроры разом досаду и восхищение, прошел мимо красноармейцев прямиком к вагону. Аврора держалась позади, но, когда никто из солдат не навел на Скотта винтовку, поспешила его догнать.

Теплушки были по сути дощатыми ящиками с железным каркасом. При крушении многие доски треснули, а каркасы погнулись, и все же главную функцию ящиков – служить тарой – вагоны сохранили.

Они служили тарой для людей. Часть из которых еще шевелилась.

– Поручая тебе эту работу, мы хотели одного: чтобы ты научилась управляться с иностранными корреспондентами, – сказал Берия. – На это хватило бы нескольких дней. Дело нехитрое. – Он помолчал, глядя на нее через круглые очки в толстой оправе. – Мы не могли предположить, что ты поедешь на Украину и увидишь то, что увидела.

Он снова умолк и перебрал несколько бумажек на столе. Николай Жиркин – начальник Аврориной начальницы в ОГПУ и, судя по всему, куратор программы, о которой говорил Берия, – сидел настолько неподвижно, насколько это возможно для живого дышащего существа. В первые десять минут разговора он сделал несколько осторожных заходов в сторону того, чтобы отчитать Аврору, осудить, похвалить или провести разъяснительную беседу. Говоря, он пристально смотрел на Берию, но тот пока никак не намекнул, в какую сторону дует ветер. Аврора догадывалась, что сейчас Жиркин прокручивает эти десять минут в голове, выискивая свои возможные ошибки.

Все зависело от того, что Берия скажет дальше. Берия это знал и смаковал момент. Вот кто впрямь получал от своей работы удовольствие. Аврора теоретически должна была испытывать панику, близкую к истерике, но увиденное и пережитое за последний год притупило ее чувства. Пока она живет в этой стране, во власти этих людей, она висит над прорубью и нож касается веревки. Одно слово Берии – и она умрет. И Берия хочет, чтобы она это помнила. Все остальное не имело значения.

– Так или иначе, – продолжал он, – на самом деле хорошо получилось, что ты съездила на Украину. Удачно.

– Можно ли спросить… написал ли Гронски статью? – Аврора рассталась со Скоттом в Киеве, и он уехал в Америку через Одессу.

– Да. Он отправил ее из Загреба. – Берия глянул на документы.

– «Чикаго трибьюн» ее напечатала? – спросил Жиркин. Видимо, ему о таких делах не докладывали.

– Нет, – ответил Берия. – И не напечатают. У нас есть в газете друг, который не пропустит лживую антисоветскую пропаганду.

– Удачно. – Жиркин недоброжелательно покосился на Аврору. – Я прослежу, чтобы в будущем…

– Я здесь не для того, чтобы обсуждать Гронского или что-нибудь с ним связанное, – сказал Берия, и Аврора поняла, что теперь Жиркин не скоро откроет рот. Берия переключил внимание на Аврору: – После увиденного на Украине молодая женщина с твоим умом поймет, как важна задача, которую я поручил товарищу Жиркину. А именно, формировать то, что будут писать про нашу страну за границей, стратегически наиболее выгодным для нас образом. Это так же важно, как танки и самолеты.

Аврора кивнула:

– Особенно сейчас. Из-за… Украины.

– Я, разумеется, не верю в чудеса, – сказал Берия, – и все же чудо, что никто не знает. Есть ли у тебя вопросы по поводу увиденного? Это было бы естественно.

Если сказать, что вопросов у нее нет, Берия увидит, что она лжет.

– Ну, очевидно, был недостаток еды. И… – начала Аврора.

Берия кивнул с выражением светлой безмятежной грусти:

– Некоторое увеличение смертности из-за болезней, связанных с плохим питанием.

Голодная смерть. Но его формулировку Аврора запомнила.

– В таком случае, товарищ, у меня только один вопрос про людей в теплушках.

– Кулаки, – ответил Берия. Затем, возможно различив в ее лице некоторый скепсис, чуть приподнял руки от стола. – Иначе отчего бы они оказались в теплушках?

Аврора кивнула:

– Они ехали…

– …в другие части Советского Союза, где смогут принести некоторую пользу. Прискорбно, что поезд сошел с рельсов, однако при железнодорожных перевозках такие неприятности случаются. Просто спроси себя, что бы их ждало, не будь они в этом поезде?

– Думаю, они подвергались бы очень серьезному риску умереть от болезней, связанных с плохим питанием.

Берия вновь просиял с тем выражением дядюшки, гордым за успехи племянницы, с которым наблюдал, как она расстреливала Шпака. Он глянул на Жиркина, словно говоря: «Вот видите?»

Авроре стало любопытно, знает ли Жиркин про Шпака. Боится ли ее. Потому что так это работало. Берия сидел в центре паутины из людей, каждый из которых, и не без причины, боялся, что другие его убьют.

– Теперь, когда ты вполне это понимаешь, мы должны без промедления поручить тебе более трудную и ответственную работу, – сказал Берия.

Он кивнул Жиркину. Жиркин кивнул в ответ, наклонился к стоящему рядом с его стулом портфелю и достал толстый, перевязанный бечевкой конверт, который и протянул Авроре. Она, стараясь не обращать внимания на штамп, угрожающий смертью любому, кто вскроет конверт, развязала бечевку и вытащила