Крымский перелом - Эдуард Тен

Крым — цель куда более перспективная. Он слабо укреплён, доступен и уязвим. Что касается наших портов на Белом и Баренцевом морях, а также на Дальнем Востоке, то нападение на них пока не имеет для противника стратегического значения. Тем не менее, мы с вами уже предприняли ряд шагов для укрепления этих объектов. Даже в случае их временного захвата, неприятель не решится оставлять там гарнизоны — будет опасаться, что после ухода кораблей они окажутся в западне.

Молчание затянулось.

— Признаюсь, Пётр Алексеевич, — наконец произнёс император, — на совещании с Генеральным штабом и морским министром я склонялся к иному плану. Но твои аргументы разбивают мои сомнения в пух и прах. Они убедительны, продуманы и лишены пустого теоретизирования. Я принимаю твою правоту.

Александр выдержал паузу, и в наступившей тишине каждое его слово зазвучало с особой тяжёлой весомостью:

— Посему отныне я назначаю тебя моим полномочным представителем в Крыму и на всём Черноморском побережье. Тебе даруется право снимать и назначать губернаторов, а также командующих армией — вплоть до главнокомандующего. Твоя власть на вверенной тебе территории будет равна моей.

Он пристально, испытующе посмотрел мне в глаза.

— Но помни, Пётр Алексеевич, — голос императора стал тише, оттого только весомее, — вся ответственность за твои деяния ляжет на тебя. Передо мной, перед Россией. И ещё: тебе дано право заключать от моего имени временные соглашения. Я оставляю за собой слово либо утвердить их, либо отвергнуть. Но не ставь меня перед свершившимся фактом, который я не смогу оправдать ни перед Всевышним, ни перед державой.

Знай: ты единственный, кто удостоен такого доверия. Я понимаю, что порой был к тебе суров и даже несправедлив. Но это не от злого умысла и не по убеждению — ты сам знаешь, как часто мне приходится поступать вопреки собственным желаниям во имя государственной пользы. Бремя, которое я несу, не идёт в сравнение с тем, что ложится на твои плечи.

Александр смотрел на меня пристально, и в его глазах я уловил неподдельную искренность. Хотя, признаться, выбора у него и не было. Я оставался для него тем самым надёжным инструментом, без которого в нынешней сумятице он просто не мог обойтись, — человеком, способным и мыслить широко, и действовать хладнокровно. По крайней мере, в тех вопросах, в которых он мне доверял.

— Я понял вас, ваше величество. Сделаю всё от меня зависящее, чтобы не обмануть ваших ожиданий.

— Верю. И хочу, чтобы вера моя была скреплена вот этим.

Александр протянул мне небольшую шкатулку. Внутри, на тёмном бархате, лежал золотой жетон: двуглавый орёл, буквы «СИБ» и изящный вензель нового императора.

— Ловко. До мелочей просчитал, — пронеслось у меня в голове. — Инструмент, рычаг, доверие, а теперь ещё и вот этот блестящий кусочек металла с императорским вензелем. Манипулятор, каких поискать. И ведь знает, что ему от меня нужно. И знает, что я знаю…

Выйдя из кабинета, я остановился у стола Ильи Якушина, адъютанта императора Александра.

— Ваши документы, ваше сиятельство, — протянул папку Илья.

— Илья, а куда делся полковник Лоренц?

— Точно не знаю, но, кажется, ему предложили место в канцелярии его величества, — ответил Илья.

— Илья Николаевич, не сочтите за труд. Передайте полковнику Лоренцу, что я настоятельно прошу о встрече с ним. Скажем, завтра в два часа пополудни. Настаиваю на этом, поскольку в скором времени я отбываю в Крым.

— Передам, Пётр Алексеевич.

— Благодарю, Илья.

Илья стал весьма значимой фигурой в дворцовой иерархии. Но Лоренц — это нечто иное. Это огромная шкатулка дворцовых и государственных тайн. Столько лет адъютантом при Николае. Я обязан был заполучить его. В иные времена, при дворе Чингисхана, такого человека после смерти правителя удавили бы немедля — как опасного носителя секретов. Но раз его оставили в живых, он должен служить мне. Тем более что Лоренц — умный, опытный интриган и искусный царедворец. Такие люди не бывают лишними.

Глава 35

Уладив самые неотложные дела, пятого апреля я покинул Петербург. Со мной отправились мои ближние люди и десяток бойцов из отряда ССО. Время не ждало: коалиционная эскадра уже хозяйничала в Чёрном море, останавливая и уводя в качестве призов все суда под российским флагом. Почему наш флот бездействовал — я не мог понять, и это тревожило меня больше всего.

На полпути меня догнала весть об атаке на Одессу. Англо-французская эскадра почти десять часов обстреливала порт и город, превратив в щепки все корабли, застигнутые на рейде и у причалов. Десант, который они попытались высадить, был отбит с решительностью, которой я от одесского гарнизона, признаться, не ожидал. Береговые батареи сработали безупречно: противник не сумел прорваться в гавань. Два пароходо-фрегата получили серьёзные повреждения, а третий, «Тигр», сел на мель, и вовсе оказался в наших руках. Правда, уже на следующий день англичане вернулись и сожгли его. Экипаж взяли в плен, двигатель и орудия с захваченного судна успели снять и установить на новой батарее — теперь они должны были работать на нас. Как оказалось «Тигр» был переделанной королевской яхтой с новым двигателем и поэтому англичане хотели уничтожить его.

В той истории, которую я помнил, Одесса была гораздо уязвимее. Теперь же город встретил врага во всеоружии. Десять береговых батарей, тридцать пять орудий, полевые пушки в капонирах — всё это заставило союзников держаться на почтительном расстоянии. Не желая рисковать, они предпочли убраться восвояси и взяли курс на крымские берега.

Восемьдесят нижних чинов и два офицера — такова была цена отражённой атаки. Я невольно подумал о том прапорщике-артиллеристе, чей подвиг в той, прежней истории, прогремел на всю Россию. Фамилии я, к сожалению, не помню. Да и неважно: теперь героем стал каждый, кто стоял у орудий и не дрогнул под огнём. Массовый героизм, без пафоса и громких слов, — вот что действительно спасло Одессу в тот день.

Пятнадцатого мая я наконец добрался до Севастополя. Адмиралы Корнилов и Нахимов, встретившие меня в штабе флота, выглядели так, будто с их плеч свалилась огромная тяжесть. Я не стал гадать, чем вызвано их облегчение, — скоро всё выяснится само.

На следующий день мы собрались в штабе флота в расширенном составе. Я выслушал обстоятельные доклады начальников всех основных служб и, надо признать, остался доволен: дисциплина, снабжение,