Крымский перелом - Эдуард Тен

— Ты чего задумчивый такой, командир? — спросил вошедший войсковой старшина Веселов, начальник штаба. — Случилось чего?

Андрей молча протянул ему приказ.

— Вона что! — Еремей почесал затылок. — Так чего думать-то? Ты здесь остаёшься, а я двину в Крым с джигитами Лермонта. Видать, серьёзно там закручивается, если нас на усиление подтягивают.

— Бебутов ворчать будет, — тихо произнёс Андрей. — Он на нас и на егерей сильно рассчитывает.

— Эт да, не только ворчать — поедет к командующему Кавказским корпусом ругаться, — вздохнул Веселов. — Ты не страдай, Андрей Владимирович. Так ли, этак ли, а воевать придётся крепко. Только вот как боезапас делить будем?

— По-братски: мне две трети, тебе треть, — уверенно заявил Андрей.

— Почему так? — крякнул Еремей.

— Я командир и генерал, а ты начальник штаба.

— Ну, ежели генерал, тогда понятно, — вздохнул Веселов.

— Да, Ерёма, как там Марьяна?

— Так сегодня утром разрешилась от бремени, девочка. И мать и ребёнок чувствуют себе хорошо. — Улыбнулся Веселов.

— Ну слава богу, а то Костя весь извёлся небось. Встретишь его в Крыму обрадуй.

— Исполню командир.

Картах. Расположение горского туземного кавалерийского полка.

Войсковой старшина Лермонтов собрал сотников и командиров подразделений для оглашения приказа.

— Получено распоряжение о выдвижении в Крым совместно с пластунской бригадой. Пункт назначения — Бахчисарай. Общий сбор личного состава объявлен?

— Так точно, командир. Осталось трое суток. Почти все в сборе. Однако прибыло много добровольцев, просятся в полк, — доложил есаул Якубов.

— Может, примем пополнение? — осторожно спросил сотник Азамат Баташев. В его черкесскую сотню просилось больше всех — пятьдесят восемь человек.

— Азамат, у тебя и так перебор: сто тридцать сабель. Куда еще? — нахмурился Михаил.

— Но что мне сказать тем, кто приехал к нам с надеждой? — поддержал товарища Зелимхан, сотник чечено-ингушской сотни. — Ты сам обещал принять всех в будущем году. Эти люди не поверили османским вербовщикам. Они хотят служить под нашими знаменами.

— Отказывать сейчас нельзя, — вмешался полковой мулла хаджи Усман. — Если мы отвернемся, обида толкнет их в другую сторону, и куда тогда повернется их оружие — никому не ведомо.

— Поддерживаю уважаемого хаджи, — кивнул Мирза Магомедов.

Михаил задумался. Все сотники с ожиданием смотрели на него.

— Во-первых, они не подготовлены, во-вторых, у нас припасов только на наличный состав. Как мы со столькими новичками пойдём в бой?

— Командир, в общей массе полторы сотни новичков это немного, — осторожно начал начальник штаба. — По пути в пункт назначения сотники равномерно распределяют новичков и будут усиленно тренировать их в дороге. Припасы найдём. Верно, Остап Петрович? — обратился он к зампотылу, хорунжему Пузырёву.

— Припас, конечно, найдём, ежели что, докупим в пути. Но всё одно на пределе будет. Разве что хабар приберём?

— Хорошо, добирайте пополнение, но только на этом всё, а то за три дня набежит народу. Всё, готовьтесь к выходу.

Обрадованные сотники вышли из штабной комнаты. В мирное время в расположении находилась треть состава полка, остальные распускались по домам. Весной и осенью объявлялся сбор, проводились тренировки и слаживание сотен.

— Хорошо, командир, что новичков взяли. Я слышал, что к османам на службу пошло очень мало народа. Пошли, конечно, но не так, как надеялись непримиримые. А после того как им хорошенько вдарили, вообще многие задумались. Эмиссары непримиримых весь прошлый год шныряли по горным аулам, желающих нашлось немного.

— Согласен с тобой, Мурат, но сам понимаешь, всех надо кормить, дополнительный фураж. — Вздохнул Михаил.

— Найдём, Михаил Юрьевич. Горцы народ неприхотливый. Чуть убавим норму, даже не заметят.

— Ну не скажи, Мурат, они привыкли сытно питаться с казённого котла, а ты норму уменьшать собрался.

— Так на чуть, а потом хабара наберём, — уверенно заявил начштаба.

— Ну, ну, хабар тот ещё собрать надо, а ты уже распределил его. — Усмехнулся Михаил. — Вроде не русский, а на «авось» надеешься.

— «авось» и «небось» это одинаковые слова, Михаил Юрьевич?

— Ты что издеваешься Мурат?

— Никак нет, командир. Сам только сказал, что я нерусский. Поэтому интересуюсь.

Базар. Земли хаджи Али Баташева.

Лука Петрович Пластунов праздной походкой прохаживался среди торговых рядов. Базар за эти годы вырос в три раза, не меньше. Торговые ряды были относительно ровные и чистые. Администрация строго следила за порядком и чистотой, чем привлекала торговцев не только близких мест, но и многих торговцев из городов и дальних селений. За порядком следили казаки из Романовки и люди хаджи Али. Открывать постоянные торговые лавки позволялось не всем, а только проверенным и надёжным торговцам. Остальные покупали торговые места и платили ежедневно.

Лука был в парадной форме и медалью за храбрость на георгиевской ленте. Конечно, командир разведчиков, хорунжий Рыбин, постоянно песочил Луку, но за захват англа представил к награде. Да и с последнего дела, в лагере османов, Лука взял изрядный хабар. Дорогую саблю, два кинжала, всё дамасской стали, богато украшены, и получил деньгами с общего хабара. Лошадей и барахло не стал брать, на кой-оно ему. Он ходил по рядам в надежде найти подарок племяннице, хотя понятия не имел, что дарят маленьким девочкам. Но ему непременно хотелось что-нибудь подарить и не барахло ненужное, а на долгую память. Деньги были и немалые. С османского офицера, которого пристрелил во время боя, он взял приличный кошель с золотом и серебром, красивый перстень с камнем. Это были его личные трофеи. Перстень Лука решил подарить Паше.

Так прогуливаясь по базару Лука встретил старшего урядника Фрола Кустова. Кустов служил в пластунской полусотне первого набора и уже вышел во вторую очередь. Он раскладывал мешки в телеге с которой собирался торговать.

— Лукашка! — аж засиял Кустов. — Да ты орел, я гляжу! — довольно крякнул он, оглядывая Луку с ног до головы. Статный, в парадной черкеске, при шашке и кинжале — сразу видать, оружие дорогое, с чернью, не хлам какой. Медаль за храбрость на груди, пластунка лихо заломлена набекрень. Смотрелся Лука — залюбуешься, словно с картинки соскочил.

— Здрав будь, дядька Фрол, — Лука приложил правую ладонь к сердцу, поклонился с почтеньем.

— Никак закуп к походу делаешь? — спросил