Крымский перелом - Эдуард Тен

Глава 37

Моряки не стали медлить и уже на следующий день отряд в составе пароходокорветов «Решительный», «Резвый», «Джигит» и канонерских лодок № 1, 2, 4, 5 вышел в патрулирование. Командовал отрядом капитан первого ранга Дурнов; Нахимов отправился с ними в качестве наблюдателя. Было решено крейсировать не далее одного дня пути от базы.

Удача улыбнулась патрульным: около четырёх часов пополудни они обнаружили французский парусный фрегат и английский паровой фрегат, спокойно следовавших своим курсом. Заметив неприятеля, англичанин немедленно развернулся и преградил путь нашему отряду.

Дурнов вопросительно взглянул на Нахимова. Тот коротко кивнул:

— Действуйте, Николай Николаевич.

— Сигнальщик, оповестить всех: действуем по третьей схеме.

— Есть! — отозвался сигнальщик.

«Решительный» и «Джигит» в сопровождении канонерок № 4 и 5 отклонились от курса по дуге, начали заходить в корму английскому фрегату. Тем временем «Быстрый» с КЛ № 1 и 2 устремился к корме парусного фрегата.

Англичанин, уловив момент, дал полный залп правым бортом. Ядра буквально не долетели до «Джигита» каких-то пятьдесят метров.

— Братцы, не горячитесь! Цельтесь по рулям! Пли! — скомандовал Дурнов.

Грохнуло первое орудие, через пять секунд — второе. Стреляли и с канонерских лодок, и с «Джигита».

— Есть попадание! — восторженно крикнул Дурнов, не отрываясь от подзорной трубы. Фрегат потерял управление, но хода не сбавил. Если прежде он пытался маневрировать и уйти на скорости, бросив француза на произвол судьбы, то теперь просто пёр вперёд по прямой.

— Передайте сигнал: застопорить машину и лечь в дрейф. «Джигиту» — приказ добывать англичанина. А я иду на помощь «Резвому».

«Решительный» отвернул влево и поспешил к товарищу. Француз неуклюже пытался маневрировать, но куда более быстрый «Резвый» постоянно опережал его на манёврах, а юркие канонерки вцепились в корму противника и методично крушили ему рули. Француз пробовал уходить, работая парусами, но «Резвый» хладнокровно разнёс ему носовую часть и пробил пробоину чуть выше ватерлинии. Потеря рулевого управления создала опасный крен на правый борт, и французам пришлось срочно убрать паруса. Фрегат лёг в дрейф.

На сигнал о сдаче француз не ответил, а «Резвый», шедший на сближение, получил полный залп правым бортом. Стало видно, что корвет получил несколько попаданий. Он резко сбавил ход, и, пока включал задний ход, орудия сделали два выстрела. Дистанция была как на учениях — оба снаряда пробили борт француза. Тотчас к «Резвому» присоединились остальные корабли. Через пять минут французу стало не до ответного огня: его буквально превратили в решето. Флаг на фрегате спустили, но было поздно — корабль стал медленно погружаться. С него спешно спускали шлюпки и другие плавсредства.

— Вот шельмы! Вместо того чтобы спасать судно, бегут, как крысы, — процедил Дурнов.

— Командир, на горизонте три вымпела. Английские флаги.

— Что там с англичанином?

— «Джигит» взял его на буксир, следуют на базу.

— Сигнал: уходим домой. Охранным ордером сопровождаем «Джигита».

Отряд с победой благополучно добрался до Севастополя. Два парохода, бросившиеся было в погоню, благоразумно отстали. Эта победа всколыхнула и воодушевила черноморцев.

Разработанные схемы ведения боя паровыми судами полностью оправдали себя. Корнилов распорядился сформировать два отряда, включив в них все пароходофрегаты, корветы и канонерские лодки, и приказал поочерёдно выводить их в патрулирование. Вход в бухту охраняли два линейных корабля и парусных фрегата. Параллельно продолжались работы по минированию опасных подходов к Севастополю.

В назначенный час в Севастополе собрались все командиры Черноморского флота и штаб светлейшего князя Меншикова. Перед началом совещания мне случайно открылась небольшая, но крайне существенная деталь, которая в корне меняла официальный статус Меншикова. Оказалось, что он являлся не утверждённым свыше главнокомандующим войсками в Крыму и флотом, а лишь старшим по званию — и в силу этого автоматически принял командование с началом военных действий. Никто не смел оспорить такой порядок, да и император Николай, возможно, и утвердил бы его позже, но не успел. Выходит, что император Александр, наделив меня широкими полномочными правами представлять его в Крыму, тем самым дал мне законное право принять командование над всеми военными силами и Черноморским флотом.

Сделав глубокий выдох и отбросив все сомнения, я твёрдым шагом переступил порог зала заседаний штаба.

— Господа офицеры! — чеканно прозвучал голос Корнилова.

Все присутствующие мгновенно поднялись. Лишь князь Меншиков демонстративно остался сидеть во главе стола, где поверх большой карты Крыма лежали его руки. Он даже не шевельнулся, давая понять, что не считает нужным подчиняться этому окрику.

— Вольно, господа, прошу садиться, — спокойно произнёс я, не удостоив Меншикова даже взглядом.

— Ну не ведает князь, как он попал, — мелькнуло у меня в голове.

Я выждал мгновение и обвёл взглядом собравшихся — настороженные, выжидающие лица, едва сдерживаемое напряжение, особенно заметное среди офицеров штаба Меншикова.

— Господа, прежде чем начать совещание, хочу сразу поставить вас в известность. Я назначен полномочным представителем императора Александра Второго в Крыму. Полномочным, — повторил я, выделив слово голосом, — а это значит, что все вопросы командования сухопутными силами и Черноморским флотом отныне решаются только через меня. Прошу отнестись к этому со всей серьёзностью и принять как данность.

Я снова выдержал паузу, перевёл взгляд на Меншикова.

Все взоры мгновенно обратились к князю. Лицо его оставалось бесстрастным, лишь лёгкая, почти незаметная бледность выдавала внутреннее волнение. Он молчал ровно столько, сколько требовалось, чтобы подчеркнуть своё достоинство, затем чуть приподнял бровь и заговорил ледяным, выверенным тоном:

— Если я вас правильно понял, князь, вы отстраняете меня от командования?

— Вы всё поняли совершенно верно, ваша светлость, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Но прежде чем считать себя свободным от обязанностей, прошу вас сдать все дела и доложить мне о положении дел на сегодняшний час. Я слушаю вас, князь.

Мой ожидающий взгляд продолжал сверлить Меньшикова не давая ему собраться мыслями.

— Я жду ваша светлость? — поторопил я Меньшикова.

— Полковник Вунш, доложите князю о состоянии дел на сегодня, — произнёс Меншиков с нарочитой равнодушной интонацией, словно происходящее в зале его более не касалось.

Со своего места поднялся светловолосый, коренастый полковник. Он начал перечислять части и подразделения, расквартированные в Крыму, а также те, что прибывали по сей день. Цифры звучали неутешительно: по приблизительным подсчётам, всех наличных сил не набиралось и десяти тысяч. Кавалерии — считанные эскадроны, артиллерии — едва на несколько батарей.

— Полковник Вунш доклад окончил, — коротко отрапортовал он и замер по стойке