Крымский перелом - Эдуард Тен

Я кивнул, принимая информацию, и задал первый вопрос, который требовал немедленного прояснения:

— Кто исполняет интендантскую службу?

— Я, ваше сиятельство, — снова поднялся полковник Вунш.

Я с удивлением окинул его взглядом.

— И что же, справляетесь один?

— Так точно, ваше сиятельство, — ответил он твёрдо.

— М… да, — протянул я, оставляя оценку при себе. — Контр-адмирал Метлин?

— Я, ваше сиятельство, — поднялся Метлин.

— Николай Фёдорович, проведите краткую проверку наличия продовольствия, фуража и боеприпасов у армейцев. Установите точное количество и места хранения.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — коротко ответил адмирал.

— Кстати, Николай Фёдорович, — перебил я, — кратко доложите о флотских запасах.

Метлин, не заглядывая в бумаги, чётко и без запинки доложил о запасах провизии, боеприпасов, вещевого довольствия и снаряжения. Цифры были обнадёживающими — флот держался молодцом.

— Кто по квартирмейстерской части? — спросил я, переводя взгляд вдоль стола.

— Штаб-ротмистр Жолобов, ваше сиятельство, — поднялся офицер в кирасирской форме.

— Кто дежурный офицер штаба?

— Капитан Лебедев, — отозвался молодой капитан в форме офицера Генерального штаба.

— Докладывайте, господа, каждый по своей части, — приказал я.

Я молча слушал, изредка делая пометки карандашом на полях карты. По мере того как один доклад сменялся другим, в моей голове складывалась безрадостная картина. Флотские после полученного «волшебного пинка» воспряли духом — они активно готовились к обороне своей базы, знали свои места и задачи. Армейцы же находились в совершенной прострации: непонимание целей, неясность сроков, отсутствие воли к действию. Полное пребывание в невесомости, как будто война их не касалась вовсе.

Я отложил карандаш и медленно поднял глаза на присутствующих. Вопросов становилось всё больше, а времени на их решение почти не оставалось.

— Что же, господа офицеры, я внимательно вас выслушал и подвёл некоторые итоги. Всё можно выразить одним словом. Полное дерьмо! — мои слова повисли в напряжённой тишине. — Создалось впечатление, что вы проживаете в другом времени. Ведутся тяжёлые бои на Кавказе, в Дунайских княжествах, а у вас — благодушие и бездействие. Доподлинно известно, что объединённые силы союзников на Черном море в разы превышают наши. Если флот ещё готов встретить врага в меру своих возможностей, то вы, господа, в сухопутной части, совершенно не готовы к предстоящим боевым действиям.

Я сделал паузу.

— Мало того что у вас отсутствует разведка и наблюдение за побережьем, — вы вы даже не озаботились тем, как будете действовать в той или иной обстановке. Войска, собранные под вашим началом, совершенно не слажены. Командиры частей и подразделений, как я понял, понятия не имеют, какие задачи им предстоит выполнять. Господа, чем вы занимались с момента объявления войны? Или полагаете, что вас минует участь участия в боевых действиях?

Я обвёл взглядом зал.

— Спешу вас разочаровать. Задача объединённой коалиции — уничтожить базу, сам Черноморский флот и исключить наше присутствие на Чёрном море навсегда. Они сделают для этого всё возможное. Времени практически не осталось, поэтому приступим к делу сейчас!

Я резко перевёл взгляд на молодого полковника Генерального штаба.

— Полковник Витков!

Тот мгновенно поднялся.

— Назначаю вас начальником штаба. Ваша задача — организовать работу штаба с этой же минуты. Вы обязаны иметь полную и достоверную информацию обо всех войсках, имеющихся на сегодняшний день, и о тех, что прибывают на усиление. Разработать планы обороны по наиболее опасным направлениям — особенно со стороны моря. Особое внимание уделить местам, удобным для высадки десанта.

Я повернулся к Корнилову.

— Владимир Алексеевич, выделите в распоряжение полковника Виткова толкового морского офицера, который досконально знает побережье. Вы должны работать в плотном тандеме. Единство действий — выше всего. Услышу о дележе обязанностей — пеняйте на себя. Сейчас нет «я» и «ты», только «мы». Вбейте себе в мозг, господа: только мы — и никак иначе.

Я обвёл всех тяжёлым взглядом и добавил тише:

— Потому что, если не мы, то Крым падёт. А этого я не допущу.

И самое важное, полковник. Организуйте быструю и надежную связь. Потому как это половина победы. Повторяю, быструю и надёжную. Я должен быть уверен, что мои приказы услышаны и выполняются.

Вечером в гостиницу прибыл нарочный из жандармского управления и вручил мне объёмистый пакет с корреспонденцией. Первым делом я вскрыл тяжёлый конверт от генерал-майора Леднёва. Самая горькая новость оказалась той, что я меньше всего хотел услышать: по воле императора Александра русская армия выведена из Дунайских княжеств. Государь пренебрёг моими предостережениями и предложениями. Я настаивал на сосредоточении всех сил в Западной Валахии, откуда следовало нанести удар в направлении Виддина, поднять Сербию и сокрушить Османскую империю. Я обстоятельно излагал Александру: наша агентура уже вплотную готовила вооружённое восстание против турок. Император даже одобрил мой план действий для дунайской армии, и я был твёрдо уверен, что именно так мы сможем разгромить противника и продиктовать коалиции свои условия. Важнее всего было не допустить интервенции в Крым. И вот — такой облом. Нет, это полный провал моих прожектов.

История упорно не желала сворачивать туда, куда я её направлял. Александр не решился довериться мне до конца, он прислушался к старому и сверхосторожному светлейшему князю Паскевичу, чьи титулы перечислять — утомишься. И хотя тот прежде поддерживал мои проекты и даже считался товарищем по грядущим реформам, я не сдержался и сгоряча написал ему письмо, где без обиняков высказал всё, что думаю о его командовании Дунайской армией. По правде говоря, я не ожидал, что Александр назначит именно Паскевича. Должно быть, старый князь сам напросился и переоценил свои возможности.

— Не Суворов он. Даже близко не Суворов.

А ведь всё складывалось так хорошо. Горечь досады окончательно испортила настроение, и некстати всплыло в памяти лицо князя Меншикова, выходившего из зала совещаний, — и тот его многозначительный взгляд, брошенный на меня. Стоит мне провалить оборону Севастополя… Даже думать об этом не хотелось.

Подавив в себе раздражение и злость, продолжил знакомиться с корреспонденцией.

Доклад о результативной работе группы № 1, подрыв порохового завода. Английская диверсионная группа. Поджог армейских складов в Варне, диверсионная группа № 2, но, к сожалению, взрыв складов с боеприпасами экспедиционного корпуса не получился. Ветер неожиданно сменил направление, и сгорели частично продовольственные склады и снаряжения. Агент «Хан» успешно внедрился в нужной локации и проходит период адаптации. Далее краткий отчет по важным вопросам.

Настал тот самый момент, когда следовало не торопясь осмыслить положение, взвесить все обстоятельства и