Одним махом! - Илона Эндрюс

– Куда ты забрал Мрака?

– В уголке галактики есть маленькая планета, – сказал он. – Ее солнце умирает.

– Я думала, солнцам требуются миллиарды лет, чтобы умереть.

– Только не этому. Оно и вся звездная система постепенно выходят за пределы нашего измерения. Это уже уничтожило большую часть биосферы, и теперь планета вступила в промежуточную стадию, когда она не существует ни в нашем пространстве-времени, ни в новом. Это планета-призрак. Я оставил его там. Ему больше не нужно ни есть, ни дышать. Он не может покончить с собой. Все, что он может, – это существовать в одиночестве среди голых скал на берегу пустынного океана, наблюдая, как с каждым днем тускнеет солнце.

Я вздрогнула.

– Как долго…

– Не слишком. Может быть, еще лет двадцать или около того. Разум способен выдержать не так уж много.

– Что тогда? Он навечно останется в темноте?

– Нет. Я доберусь до него прежде, чем померкнет солнце, и положу этому конец. Или раньше, если он быстро сойдет с ума. Заточать безумное существо было бы жестоко.

Именно поэтому встреча с ад-халом никогда не была хорошей идеей.

Мне пришлось сменить тему.

– Ты знаешь что-нибудь о Себастьяне Норте?

Он покачал головой.

– Но я кое-что знаю о Майкле.

Передо мной промелькнуло воспоминание об изъеденном скверной теле Майкла.

– Что?

– Он был ад-халом, – тихо сказал Тони.

Я отступила на шаг.

– Майкл?

Он кивнул.

– Скверна захватила его, убила, а когда покинула его тело, то сосредоточилась на тебе.

– Знаю, – сказал он. – Майкл – не единственный ад-хал, который исчез за последние несколько лет. За нами что-то охотится.

Ад-халы были нашими заступниками. Без них мы оказались бы беззащитны.

– Это тебе, – сказал Тони, вручая мне маленькую визитку. – Я собирался подождать до завтра, но, раз уж мы начали этот разговор, не вижу смысла тянуть.

Я перевернула карточку. Два слова, выведенные черными чернилами. Вас вызывают. Меня вызвал Совет. Мои действия будут тщательно изучены. Мне придется отвечать на непростые вопросы.

– Не волнуйся, – сказал Тони. – Место сбора – в гостинице моего отца. Я буду давать показания. Можешь взять с собой и Шона. Тебе нужно будет представить его Совету.

– Эм…

– Ты же знаешь, что рано или поздно тебе придется это сделать, – сказал Тони. – Все будет хорошо, Дина. Ты не единственная хозяйка гостиницы, пережившая ее гибель, но сегодня ты вступила в очень эксклюзивный клуб. Поговорим подробнее утром.

– Да, утром, – ответила я, выдавливая из себя улыбку. – Сегодня у нас сочельник. Я приготовила очень старое вино.

Тони потер руки.

– Пожалуй, я угощусь.

– Обязательно.

Он поспешил к столам.

Я повернулась и пошла прочь. У меня было два часа до начала ужина. Мне нужно было принять душ и подумать.

* * *

Только я закончила принимать душ, как моя магия подсказала мне, что Шон поднимается по лестнице. Я завернулась в полотенце и открыла дверь. Он держал в руках блюдо с вином и аппетитной на вид выпечкой.

Шон посмотрел на меня, завернутую в полотенце, с мокрыми, рассыпавшимися по плечам волосами, и я увидела в его глазах волка: дикого, голодного, необузданного, покрытого шрамами. И каждый дюйм его тела принадлежал мне.

– Привет, – сказал он.

– Привет.

– Могу я войти?

– Да.

Он вошел внутрь и поставил блюдо с вином на кровать. Меня охватило предвкушение, смешанное с тревогой.

– Я выставил свой дом на продажу, – сказал он.

– Когда?

– Три дня назад.

Три дня назад я все еще была не в себе. Он продал свой дом, не зная, вернусь ли я.

– Ты озвучила свое предложение. Я его принял.

– А что, если бы я не справилась?

– Я знал, что справишься, – сказал он.

– Как?

– Ты не сдаешься. И…

Он поднял руку и коснулся моей щеки. Его грубые пальцы скользнули по моей коже, лаская. У меня перехватило дыхание.

– Ты бы не бросила меня.

Мы стояли рядом. Внезапно я остро осознала, что на мне нет ничего, кроме полотенца. Волк смотрел на меня глазами Шона так близко, что, протянув руку, я могла бы до него дотронуться.

– Похоже, это та часть, где мне следует повторить за Арландом, – тихо сказал Шон. – Когда он объявляет, что не поэт, а скромный неуклюжий солдат, и тут же сочиняет сонет.

– Но ты же родом с планеты поэтов-воинов. Для тебя это не должно быть проблемой.

– Так мне говорили.

Его янтарные глаза заблестели, отражая свет лампы. Его взгляд остановился на моих губах. Он собирался меня поцеловать. От этого осознания по спине пробежала дрожь. Я прикусила губу. Его дыхание участилось.

– Насчет этого сонета, – сказал он.

– Да?

Казалось, вся моя жизнь зависела от того, что он скажет дальше.

– Я люблю тебя.

Это было все, что я хотела услышать. До этого момента я даже не подозревала, как сильно хотела, чтобы он сказал мне эти слова. Он говорил их и раньше, когда я еще не пришла в себя, но тогда все было по-другому. Теперь они стали для меня всем.

– Я никогда не покину тебя, – сказал Шон. – Если ты хочешь остаться хозяйкой гостиницы, я буду с тобой. Если захочешь заняться чем-то другим, я тоже этим займусь. Что бы ни случилось дальше, я буду рядом, потому что я хочу тебя больше всего на свете. Вот так. Это все, что мне нужно.

Я сделала шаг и сократила расстояние между нами. Его сильные руки сомкнулись вокруг моего тела. Он наклонился и поцеловал меня. Он целовал меня и раньше, но те разы меркли перед этим. Он не просто прикоснулся своими губами к моим. Он поглощал меня, соблазняя, принуждая, покоряя мой рот. Это было настоящее нападение, все или ничего. Он предлагал мне себя и хотел знать, принадлежу ли я ему. Я растворилась в этом. Я никогда ничего так сильно не хотела.

Его руки крепче сжались вокруг меня. Моя кожа покрылась мурашками. Его пальцы зарылись в мои волосы. Я обняла его, пытаясь впитать все тепло его тела. Он издал низкий грубый звук, сводивший меня с ума. Я возилась с его футболкой. Он стянул ее, обнажив твердую мускулистую грудь, и снова заключил меня в объятия. Полотенце соскользнуло до бедер. Было так жарко, словно я горела в огне. Его руки блуждали по моему телу. Он снова издал тот звук, тот низкий голодный рык, который заставлял меня потерять голову.

Полотенце соскользнуло на пол. Шон отстранился на пару секунд, чтобы снять остатки одежды. Мы смотрели друг на друга в лунном свете, проникавшем в маленькое окошко моей спальни. Серебристый свет скользил по