Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

из фляги. Вкус у получившейся смеси был горький и землистый, но Шочи выпила ее не колеблясь. На губах и языке остались песчинки. Бросив в огонь горсть копаля, она взяла нож и прижала его к груди. Лезвие холодило кожу. Сделав медленный осторожный вдох, она провела острым каменным лезвием по вытатуированному на груди сердцу и зашипела сквозь зубы. На лезвии выступила кровь, и Шочи поднесла его к костру, позволив густым каплям падать в пламя. Это была символическая жертва Уэуэкойотлю.

– Раскрыта, – произнесла она на своем древнем родном языке.

И стала ждать.

Сначала пришли койоты. Сперва одна, потом три длинноногие серые тени начали рыскать неподалеку. Скоро этих молчаливых наблюдателей стало больше десятка. Как и Шочи, они ждали. Она их не боялась.

Уэуэкойотль пришел в человеческом облике – крохотный старичок, морщинистый и коричневый, словно сушеная оленина. Обнаженный, если не считать потрепанного одеяла на сутулых костлявых плечах. Но глаза у него были молодые, веселые и злые.

– Маленькая Шиушочитль, – он назвал ее полным именем.

– Уэуэткуэ, – Шочи уважительно обратилась к нему так, как полагается называть мудрого старца. – Ты почтил простую охотницу своим присутствием.

– Ты уже женщина. – В оранжевом мерцании угасающего пламени его лицо стало собачьим и опять человеческим. – Тайный воин, как твоя мать. Цветок цветет.

Он вытянул коричневую костистую руку, взял в ладонь язычок пламени, подразнил плененный огонь кончиком пальца, и пламя начало делиться на лепестки. Когда старик передал пламя Шочи, оно стало цветком, роскошным желтым георгином, а через несколько мгновений цветок превратился в толстую рогатую ящерицу, которая, подняв голову, разглядывала ее подозрительными маленькими глазками. Стоило Шочи шевельнуть рукой, чтобы опустить ящерицу на землю, как та сердито пустила из глаз короткие струйки крови и соскочила, оставив на ладони алый след. Уэуэкойотль расхохотался, показывая беззубые десны и хлопая себя по тощим ногам, будто ничего смешнее в жизни не видел. Шочи была знакома с его ребяческими розыгрышами и сидела спокойно, пытаясь сосредоточиться на деле.

– Мне нужен твой совет, Уэуэткуэ, – проговорила она.

– А что я получу взамен? – спросил он. – Поцелуй?

Он перестал быть стариком. Быстро взметнулись тени, и он стал Дином Винчестером – по-прежнему обнаженным, одеяло съехало с перевитого мышцами плеча. Шочи отвела взгляд, сосредоточившись на огне.

– С поцелуя проблема и началась, – возразила она.

– Только на проблемах и держится вечность, – ответил он.

– Не на таких. Это не шутка. Люди гибнут.

– Дитя, – проговорил он. – Твои люди всегда гибнут. Это и делает вас людьми.

– Но даже ты должен чувствовать неправильность происходящего. Это неестественно. Нужно восстановить равновесие.

– Нужно ли?

Он больше не был Дином. Теперь он был огромным черным койотом, стоящим на задних лапах и возвышающимся над Шочи в раздражающе человеческой позе. Но у него по-прежнему оставались зеленые глаза Дина.

– Этот мир утратил равновесие сотни лет тому назад. Оно пропало, когда жадные жрецы Теночтитлана начали приносить жертвы ради политической и собственной выгоды. Ты и твоя семья – все, что осталось от потерянного века. Цепляетесь за устои, которые ничего не значат в современном мире, где царят хаос и разрушение. Твоя мать знала это. И потому забрала собственную жизнь.

– Твоя ложь не задевает меня, – сказала Шочи. – Моя мать погибла в сражении. Смерть, достойная воина.

– Твоя мать сдалась. Не смогла вынести свою ненужность.

Он снова изменился, приняв на этот раз облик матери Шочи. Потрясающая, смутно запечатленная в памяти красавица, которая никогда не обнимала Шочи, никогда не укрывала на ночь и не прогоняла ее страхи. Она всегда была слишком занята охотой, чтобы беспокоиться о таких обыденных вещах, как дни рождения и разбитые коленки. Она умерла раньше, чем Шочи научилась держать нож.

– Со всем уважением, Уэуэткуэ, – Шочи пыталась говорить ровно. – Я призвала тебя не для того, чтобы говорить о моей семье. Я хочу поговорить о твоей семье. Этот Страж Границ – твоя духовная внучка. Она переменилась к худшему, застряла в ненависти и ужасе. Помоги мне найти ее и унять ее боль.

– Для этого тебе надо вернуться домой. – Бог снова стал стариком. – Ступай домой, охотница. Моя семья тут ни при чем.

Шочи впилась в него взглядом, пытаясь сквозь дымовую завесу лжи разглядеть искорку истины.

– В нее вонзились зубы койота? – спросил Уэуэкойотль. – Или ее унес ветер бьющих крыльев?

– Не понимаю тебя…

– Она просто песня. Спроси себя, кто ее поет.

И он исчез.

Глава 13

Кто бы ни барабанил в дверь мотеля, Дин пожелал ему немедленной смерти: ему казалось, что стучат прямо по его голове.

– Проснись и пой, – позвал Сэм, содрав с Дина одеяло. – Твоя подружка явилась.

– Скажи, что я заболел, – простонал Дин.

– Сам скажи, – Сэм распахнул дверь, впуская агрессивный, как напалм, поток солнечного света.

– О, господи, – Дин снова натянул одеяло на лицо.

– Доброе утро, Сэм, – поздоровалась Шочи. – И Дин. Мальчики, я принесла вам подарки.

– Отдай их мне, – сказал Сэм. – Дин плохо себя вел.

– Закрой чертову дверь, а? – попросил Дин из-под одеяла.

Когда злое солнце было изгнано из комнаты, Дин открыл сухие веки и выглянул наружу. Первые две костяшки на правой руке были ободраны и болели. Он что, прошлой ночью ввязался в драку? Потому что определенно чувствовал себя так, будто его действительно отметелили.

Дин смутно помнил, как прикончил бутылку виски, а потом ему в голову пришла великолепная идея заглянуть в бар через дорогу. Он помнил, как пытался подкатить к женщине, не знавшей английского, и потерпел позорную неудачу. Помнил, как пнул музыкальный автомат, который играл толькоAmor Prohibido в исполнении Селены[134]. Потом – темнота.

Подняв глаза, Дин увидел около двери Шочи. Она была во вчерашней одежде, через плечо у нее висела большая оливково-зеленая ружейная сумка. Шочи смотрела на него все с тем же лукавым интересом.

Дин неуклюже сел, спустил ноги на ковер и обхватил руками ноющую голову, провел пальцами по волосам. Заметил, что тоже не переоделся.

– Подай мне бутылку воды, – попросил он. – У меня во рту, как у демона в заднице.

– Можно подумать, ты знаешь как там, – Сэм бросил ему бутылку.

Дин наполовину осушил ее одним глотком.

– Ну,