Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

Страж вскочила. Сэм бросил макуауитль Дину и выдернул из сумки второй. Братья начали обходить Стража с боков: справа Дин, слева Сэм. Брюер съежился за их спинами. Едва Шочи произнесла первое слово заклинания, которое должно было сковать Стража и вернуть ее обратно, тварь внезапно упала вперед. Ударившись о плитки пола, тело словно раскололось на сотню черных кусочков. Шочи ужаснулась, когда поняла, что эти кусочки живые. Орды черных тарантулов копошились вокруг ее ботинок, подбираясь к Брюеру.

Винчестеры, ругаясь, топали ногами. Брюер, закрыв лицо, скорчился у стены. Отвернувшись, Шочи упорно продолжала читать заклинание. Армия волосатых тел сплавилась вместе, как смола, и в прерывистой вспышке превратилась в конвульсивно дергающийся, похожий на марионетку, труп, с которого падали личинки. Едва совершилось превращение, как тварь снова изменилась, стала больше напоминать койота, хотя сохранила и признаки тарантула: черные блестящие жвала и слишком много костлявых ног. Человеческими остались только непокорные темные волосы.

Шочи ощущала, как телекинетические силы собираются в ее руке. Она резко выставила руку вперед и сжала пальцы в кулак. Стража будто за волосы схватили – она запрокинула голову и пронзительно вскрикнула, как зверь в капкане.

– Дин! – Шочи махнула вправо, потянув за собой рычащую тварь, будто привязанную невидимым поводком.

Дин подоспел с макуауитлем и замахнулся, словно Микки Мэнтл[142]. Таким оружием можно было снести голову лошади одним ударом, но сквозь Стража оно прошло, как сквозь воду. Ее тело обтекало лезвия.

– Еще! – велела Шочи.

Дин ударил второй раз, третий. Из разрывов на теле Стража начал сочиться ароматный дым, перетекание фигуры замедлилось, стало не таким молниеносным, как раньше. Она замахнулась на Дина, черные хищные когти высекли искры из серебряных цепочек на его шее. Дин отшатнулся, развернулся и резко ударил сверху, отрубив одну из костлявых рук. Рука упала на ковер, превратилась в дым и исчезла. Сэм держался между Стражем и Брюером с поднятым макуауитлем наготове.

Они выигрывали.

И тут дверь распахнулась на выбитых петлях, и в комнату вошел человек, которого Шочи меньше всего ожидала увидеть. Человек, которого она не видела больше десяти лет. Ее старшая сестра.

Тео хорошо выглядела. Она была красива, как картинка. Как всегда. Одежда сидела на ней, будто влитая: черные с золотом бриджи тореро с высокой талией и такой же топ с глубоким вырезом. В их семье лучший бюст достался Тео, и она всегда любила похвастаться этим перед Шочи, которой приходилось довольствоваться вторым размером. На своих убийственно высоких шпильках Тео казалась сантиметров на пятнадцать выше, ее волосы были уложены в корону из безупречных завитков в стиле рокабилли[143] и желтых бархатцев.

Но детали ничего не значили, потому что, глядя на сестру, Шочи видела только листовидный обсидиановый нож за поясом бриджей – очень простой, примитивный, грубо обтесанный. Рукоять и лезвие представляли собой единый кусок черного блестящего камня, только рукоять была гладкая, а лезвие острое. Это был Ицтлитлантль, нож, столетиями принадлежавший ее семье, могущественное и смертельное оружие, которое в роду Шочи могли носить только женщины. Нож, которым по праву должна была владеть она.

В этот момент из-за злости, противоречивых эмоций и рассеянного внимания ее телекинетическая хватка ослабла. Страж вырвалась и накинулась на Брюера. Сэм попытался помешать, но Страж снова сменила форму, «обтекла» его, мерцая, будто огонек, и внезапно оказалась прямо на Брюере, терзая его зубами и когтями. Сэм обрушил макуауитль ей на голову, а Дин схватил тварь за жесткую шкуру на сгорбленной спине и отодрал от жертвы.

– Ну, чего же ты ждешь, сестренка? – спросила Тео на их древнем языке. – Убей ее, – она вытащила нож и отработанным жестом перекинула из левой руки в правую. – Ах, точно. Ты ведь не можешь.

– Чего тебе надо, Тео? – поинтересовалась Шочи по-английски. – Не видишь, мы тут заняты. Если ты, конечно, пришла не затем, чтобы помочь…

Тео щелкнула пальцами, будто пушинку сбрасывала, но в Стража будто грузовик врезался: она отлетела и впечаталась в дальнюю стену. Шочи изумило такое небрежное проявление силы. Тео всегда была сильной, но не настолько же. Братья разом повернулись к гостье, подняв оружие и подозрительно прищурившись.

– Шочи, что здесь, черт побери, происходит? – спросил Дин.

Времени на объяснения не было: Страж пыталась подняться на ноги. Но даже если бы время было, Шочи понятия не имела, с чего начать.

Тео приблизилась к съежившейся твари и острым носком туфли пнула ее тощую дрожащую ногу. В руке она держала Ицтлитлантль, но удар не наносила. Как будто дразнила Стража. Дразнила Шочи.

Шочи была так зла, что чуть ли не молнии метала. У этой сучки хватает нервов выпендриваться здесь, крутя Ицтлитлантлем у Шочи перед носом. Как будто у нее есть право носить его. Как будто она не предала семью. Как будто Атликс по-прежнему жив и здоров.

– Ты не имеешь права! – закричала Шочи, перейдя на родной язык. – Не имеешь права!

Идея была плохая, но Шочи не могла справиться с собой. Она подскочила к сестре и вывернула ей запястье, пытаясь заставить выронить нож. Тео резко ударила ее локтем в лицо, и Шочи отшатнулась с разбитой губой. Не успели угаснуть искры перед глазами, как Дин оказался между сестрами и кинулся на Тео. Сцепившись, они рухнули на ковер.

Вместо того, чтобы кинуться снова, раненая Страж взвыла жалобно и тоскливо, и заскребла когтями по стене. В стене вдруг открылся зияющий провал, и тварь упала в него, унося с собой несколько смятых банок из-под пива и случайно оказавшийся тут кед. Так она и исчезла: портал захлопнулся, и все, что осталось – тяжелый смолистый запах дыма. Тео вырвалась из хватки Дина и по-кошачьи вскочила на ноги.

– Посмотри, что ты натворила, – она перешла на английский. – Сделай себе одолжение и не мешайся у меня под ногами. Ты и эти… качки.

Повернувшись к ней спиной, она вышла за дверь.

Сэм, выгнув бровь, посмотрел на брата:

– Качки?

Шочи подбежала к Брюеру. Из многочисленных порезов бежала кровь: жизнь вытекала из него на грязный ковер. Шочи знала, что придется сделать.

– Шочи, – Дин стиснул правую руку, будто она болела. – Кто это был, черт побери?

– Нет времени, – отмахнулась Шочи. – Я вынуждена просить вас довериться мне.

Она приподняла Брюера, не обращая внимания на кровь, тут же пропитавшую ее белую майку. Одну руку она положила ему