Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец

Я тоже подскакиваю, несу в миске нагретую воду из высокого ведра, стоя́щего на печи, неловко мне рассиживаться, пока старая женщина убирает.

– Обиды, гордыня, алчность, жажда мести, трусость. Тьма мастерски находит слабости и подталкивает совершать низкие поступки себе на выгоду. Но не она самый главный враг живых, дитя. А тот, что сидит внутри каждого из нас, – со знанием произносит старуха. – Но разве способна она управлять тем, в ком сильна любовь, смелость и чувство долга?

В задумчивости я берусь за мытьё посуды, никогда не любила работу по дому, но, оказывается, простые действия неплохо успокаивают и приводят в порядок хаос в голове.

– Альвейд, а что если есть другой путь, без принесения души в жертву? – Не хочу я верить, что нет иного рецепта. – Сколько времени у нас до тех пор, как проклятие будет исполнено целиком?

– Не ведаю я, дочка, о других путях. Как и о времени, отпущенном нам, – шепчет старушка и уносит вымытую посуду на полки возле печи. – Рано вставать вам, не ляжешь немедля спать – не пущу вас завтра. Не дойдёшь. Крас уложит дрова в баньке и тоже придёт. Иди, Эвара!

Я прекрасно представляю ожидающую нас непростую дорогу, пусть и преодолевала сюда её в нездоровом состоянии. А ещё прекрасно помню, как далеко меня отнесла река от чистилища тёмных, а значит, обратный путь будет гораздо длиннее и сложнее, чем до болот. Особенно когда, нам придётся идти в гору, вверх по течению реки.

– Благодарю тебя, вещунья, за помощь, – я крепко обнимаю маленькую сухонькую старушку, прежде чем уйти во вторую часть дома. – Ты не дала мне погибнуть ужасной смертью.

– Тебе не за что благодарить меня, Эва. Все мы здесь с одной целью, – тонкими, но не потерявшими силу руками, обнимает меня Альвейд и настойчиво разворачивает в сторону спальни.

Я долго кручусь в бесплодных попытках уснуть. В свете магической лучины вижу, как приходит Крайстен и укладывается прямо на полу, развернув взятое в углу толстое одеяло. Он моментально проваливается в глубокий сон и, запрокинув голову, начинает похрапывать. Спустя ещё какое-то время в комнату приходит Альвейд, она сразу понимает, что я так и бодрствую. Приближается, молча кладёт сухую горячую ладонь на мой лоб, тут же отправляя в сновидения. Яркие, счастливые. Я не вижу лица мужчины со мной, но знаю, что это Амиран. Он целует и шепчет непристойности на ухо, заставляя меня гореть и смеяться. Мне было так хорошо во сне, что моё возвращение в мир живых становится ещё более тягостным, с острым вкусом потери.

Когда утром меня будит здоровяк, вещуньи уже нет в комнате, похоже, Альвейд очень мало спит, как и все старые люди. Я предчувствую тоску от расставания с ней и её гостеприимным домом, надеюсь, судьба позволит нам встретиться вновь, при более благоприятном поводе и в лучшем месте.

– Не имеет значения, Эва, по какой причине ты очутилась в Зыбучих трясинах, но я рада была познакомиться и помочь тебе, дочка, – так ласково улыбается мне вещунья при прощании, будто она моя бабушка, а не могущественная ведьма.

Следом в её объятия попадает здоровяк, он наклоняется к ней, и старушка тонет в его больших руках.

– Доверься судьбе, сынок. Время пришло для перемен, – даёт и ему свои наставления Альвейд. – Умертвия не должны впредь ходить по землям Эридара.

– Я вернусь, дождись меня, Альвейд, – гудит Крайстен и заступает с помоста на ве́домую ему тропу, местами скрытую в воде. – Шаг в шаг, мелочь, – напоминает мне он.

Не оборачиваясь на избушку, я иду вслед за ним, чувствуя лопатками взгляд вещуньи, провожающей нас.

В Забытый лес через несколько часов мы входим полные решимости продвинуться как можно дальше за день.

– Не станем гнать, как в эту сторону, а то достигнем Трезубца выжатые. Спать и подкрепляться будем до наступления темноты. А ночью пойдём крайне осторожно. Следующий сон позволим себе на рассвете.

Здоровяк в мёртвых землях одномоментно переключается в другое состояние, передо мной снова не хозяйственный житель леса, а смертоносный воин. Я тоже превращаюсь в слух в опасной чаще. А до того, как мы доберёмся до Зловещих сопок, мне нужно принять свой второй облик.

Без остановки минуем то место, где спали перед болотами в прошлый раз, сейчас мы полны энергии, к тому же я не измотанная Тьмой. Гораздо легче оставляем за собой локоть за локтем, отдаляясь от Зыбучих трясин.

Вот и река. Становится шире и быстрее, а меж деревьев проглядывает Трезубец, он продолжает коптить небо, и пока неясно, пробудится ли окончательно или, попугав нас, снова уснёт?

– Если начнётся извержение, тёмные сгинут, – порыкивает здоровяк, поглядывая на вулканическую активность Трезубца.

– А что с проклятием? Оно же не остановится так…

– Как знать, Эвара.

Золотое Светило медленно меняет положение на небе, все ниже склоняясь к горизонту. Запах болот, сосен и живого леса остался давно позади, теперь с нами снова гниль и тлен, наполняющие собой лёгкие. За последние дни стало значительно теплее и вода, бегущая со стороны Зловещих сопок, нагрелась. Почва с прелой листвой подсыхает, испаряя влагу, где-то виден пар. От этого запахи становятся более назойливыми. Но зато сапоги меньше скользят и идти значительно легче. Я давно стянула тёплый камзол и спрятала его в котомке, как только мы зашли в чащобу.

Мертвяки встречаются нам всего три раза, и то по одному. С ними, не задумываясь, привычно и быстро, без видимого труда, расправляется инзгольдец. Как так вышло, что живой выбрал для себя такое существование? Благое дело творит, но по-своему страшное, да и много ли нечисти выкосит один человек, даже настолько крепкий и обладающий магическими способностями? Вместо разгадок ледяной маг порождал лишь новые вопросы в моей голове. Сон перед ночным переходом можно бы назвать спокойным, но чем больше дней протекает в неведении, тем мрачнее мой настрой, а тревога о двоих в логове врага не даёт забыться.

Минует две ночи и два дня, мы позволяем себе более длительные остановки и, если ближе к ночи спим совсем немного, только бы смочь идти до утра, то с рассветом, после сытной еды отдыхаем дольше. Как здоровяк справляется с караулом, когда он один?

Темнеет, когда мы выходим на более открытую местность. Я узнаю́ берег, здесь Крайстен вытащил меня из реки, и отсюда я ломанулась в лес.