Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец

– Привал! – объявляет здоровяк.

Я и правда уже выдохлась, не прочь поесть, дать передышку натруженным ногам и посидеть у огня. Он привносит равновесие во внутренний разброд и обещает надежду, к тому же даёт ту кроху уюта, необходимую в мёртвых землях.

Как ни странно, я успела пообвыкнуться и с инзгольдцем, и с нашим странным путешествием по Погиблым землям. Я бы и дальше могла странствовать вот так, знай, что Амиран в безопасности, а над Эридаром не нависает угроза в виде массового нашествия мертвяков.

– Ты должна будешь сделать кое-что… – таинственно произносит Крайстен во время трапезы. – Я скажу когда, но думаю, это случится скоро.

Здоровяк, отставив миску, прикрывает льдистые глаза и то ли погружается в думы, то ли прислушивается к себе. Я терпеливо жду, Альвейд предупредила, что он расскажет, когда будет готов.

– Ты должна будешь связать мне руки и ноги, и дать мне выпить один бутылёк. Он на основе драс-травы, – ледяной маг вынимает из пояса знакомый мне пузырёк и показывает мне. – Со скованными конечностями, пребывая в агонии, я не наврежу ни себе, ни тебе. Когда действие зелья прекратится, прежде чем развязать меня, ты убедишься, что именно я вернулся в тело.

– А если это будет не так, – сглатываю я ком в горле и опасливо жду, что он мне скажет дальше. Начало, признаться, звучит не очень весело.

– Эвара, ты перережешь мне горло, а потом отсечёшь голову. Быстро, не мешкая, иначе я убью тебя, мелочь, и глазом моргнуть не успеешь, – спокойно заявляет он, будто бы рассказывает о том, что нужно наколоть дров. А я чуть не давлюсь похлёбкой.

– Ты спятил в мёртвых землях! – в сердцах восклицаю я, оставляя миску в сторону на камень и подскакиваю.

Хожу перед невозмутимым инзгольдем туда-сюда:

– Так поэтому ты не можешь далеко отойти от вещуньи?! Что произошло с тобой здесь? Это же связано как-то с Тьмой: твоя душа не годится для принесения в жертву, и уйти ты не можешь. Так вот в чём дело. – Останавливаюсь я прямо перед Крайстеном. – И как часто вы прибегаете к столь «чудесному» способу? – требовательно спрашиваю я, уперев руки в бока.

– Чем ближе к Трезубцу, тем чаще необходимо принимать новую порцию зелья. На болотах и в тех краях я и дней десять могу обождать, – поднимается он следом, с таким видом, что большего не расскажет. – Так ты выполнишь? Или я буду вынужден вернуться к Альвейд, заложив время на обратный путь. Поэтому проясняю сейчас.

Я отступаю от здоровяка, понимая, что от его помощи отказаться не смогу. Остаться снова одной? А если я не справлюсь? Мне придётся сделать то, о чём он просит. Нет, скорее требует с меня, чёрствая ледышка!

– Хорошо… – севшим голосом даю своё согласие я. – Хорошо! Я сделаю!

– Точно? – колко смотрит инзольдец. – Дашь мне клятву?

Опять сглатываю. Но осуждать не могу наглого здоровяка за то, что он хочет выжить.

– Точно. – Часто киваю я, выбора другого у меня нет. – И клятву дам.

– Не нужно, Эвара, хотел убедиться, что ты осознала и готова идти до конца в моей просьбе, – довольно кивает ледяной. – Клятву брать с тебя я не стану, очень уж непредсказуемы Погиблые земли, пойди что не так, и пропадёт зазря твоя светлая душа.

Инзгольдец раскручивает плащ у огня, готовясь ко сну, а я ненадолго скрываюсь за ближайшим деревом потолще, пока он не уснул. И тихо вскрикиваю, когда выйдя из-за ствола, моего горла касается остриё меча.

– Кто ты? И где моя спутница? – жёстко спрашивает здоровяк, хмуря белые брови. И тени узнавания нет в его суровом взоре, подёрнутым льдом. Того гляди и заморозит меня!

«Ты можешь видеть меня», – пока цело горло спешно произношу я про себя. «Враний морок» возвратился, теперь я уверена, что смогу обернуться вороницей без вреда моим обоим ликам.

– Эвара?! – облегченно произносит Крайстен. – Что за фокусы? Я мог прирезать тебя, глупая мелочь!

Терпеливо объясняю инзгольдцу о даре Старой Вороны. Сама я счастлива не от возвращения дара, особо никогда не дорожила им, а оттого, что в любой момент обрету враний облик.

– При опасности оборачивайся и жди на макушках деревьев. Мертвякам не выстоять против меня, мелочь, но я не буду отвлекаться, оглядываясь назад, чтобы убедиться в твоей целостности, – укладываясь обратно спать, зевая бормочет знакомые слова мне Крайстен, и сам ныряет в сон.

Только сказаны те слова были другим магом. Дорогим сердцу.

«Отпустив на ту сторону любимого…» – перед моими глазами встаёт Зоркий Фарниз, произносящий пророчество.

Как понять, свершилась ли и эта часть предсказаний? К тому моменту, когда нужно будить инзгольдца, я изматываю себя тревогой и мыслями, связанными с Амираном, снедающая тоска мешает дышать полной грудью. Немного успокаивает то, что сумеречный маг в сопках не один, а с огневиком.

– Будешь вертеться, напою чем-нибудь из арсенала Альвейд, – предупредил меня здоровяк, когда пришёл мой черёд спать. Я так сильно не хочу глотать нагоняющие дурман снадобья, что послушно засыпаю.

И ловлю себя на мысли, как же мне хочется плакать. Но делу мои слёзы не помогут.

Через положенные лучины просыпаюсь сама. Я снова хорошо чувствую время и, может быть, как-то прижилась с Погиблыми землями, ведь перед тем, как потеряла птицу, моё умение притупилось. Мы готовы снова двинуться в путь. За Трезубцем встают луны: большая и вторая поменьше, они обе сокрыты лёгкой дымкой, источаемой вулканом.

– Ты помнишь, где нужно заходить внутрь? – уточняет инзгольдец, пока мы идём по краю Забытого леса.

Так мы припрятаны деревьями, со Зловещих сопок легко не разглядеть, а нам видно реку, иссушенную землю на той стороне и Трезубец.

– Помню. Но тогда нам придётся возвращаться по тоннелям в горной породе, а вот там могу и заплутать. – Я тру лоб и вспоминаю многочисленные пещеры и переходы, в которых мы ориентировались по слепку Амирана. – А место, где меня вышвырнуло в окно, оно ближе. И там тоже были какие-то входы. Я смогу обернуться и перелететь, а как быть тебе?

– Заморожу реку и пройду, – беззаботно пожимает плечами здоровяк. – Разберёмся.

Ближе к рассвету на нас напада́ют, о засаде инзгольдец предупреждает заранее. Он услышал мертвяков раньше, чем их увидела я.

– За зимы жизни здесь и охоты на дохляков, я научился распознавать их до того, как они нападут, – ничуть не хвалясь, заявил он мне по дороге на мои вопросы о том, как здесь выживает один. – Я подпускаю их ближе в бою, так мне проще замораживать