Трансцендентные - Стивен Бакстер

Еда у Розы была на удивление вкусной. По ее словам, это были местные блюда. Она подала мне рыбный суп с хлебом и кусочками горькой апельсиновой цедры; она назвала его карроченас. Затем мы съели фасоль с кусочками вяленого мяса, хабас де ла рондена. Но мясо оказалось обычной ветчиной, нарезанной кусками из какой-то безмозглой, кубической, бессмертной массы где-то на фабрике; мне оно показалось слегка пресноватым, водянистым.

Мы немного поговорили о семье. Роза, казалось, не очень заинтересовалась. В этом она была больше похожа на мою мать, чем на Джорджа. Но она знала о Томе и его эскападе в Сибири.

И она знала все о Мораг. Она подняла эту тему еще до того, как мы доели фасоль.

— Давай обсудим это открыто, прежде чем идти дальше. — Она постучала согнутым пальцем по своему священническому воротничку. — Это то, что ты ищешь, Майкл? Колокольчик, книга и свечи?

— Я пришел, потому что Джордж подумал, что это будет хорошей идеей.

— Ах, Джордж, мой дорогой, надолго потерянный брат. Идеальный семьянин. Видишь ли, это его инстинкт; когда сталкиваешься с проблемой, ты должен обернуть ее цепкой паутиной семьи. Может быть, если бы у него были собственные дети, выходки его братьев, сестер и племянников не имели бы для него такого большого значения — не то чтобы я из тех, кто любит поговорить. Что ж, возможно, он прав. Если я приму то, что ты говоришь, за чистую монету, мы имеем дело с призраком. К кому лучше обратиться, как не к священнику?

— А куда лучше приехать, чем в такую древнюю страну, как эта? — По ее словам, здесь была могила самого Колумба, в Севильском соборе, который сам был построен на месте мечети, возведенной мусульманами, некогда оккупировавшими южную Испанию. — Мы пропитаны историей, пропитаны призраками. Когда-то Севилья была известна как центр некромантии, которая является искусством преднамеренного вызова призраков ради получения информации о будущем. Королева Изабелла положила этому конец! Теперь толпы истории отступили, и нам приходится иметь дело с новыми популяциями призраков. Миллионами их. — Она наклонилась ко мне, пристально глядя, и в комнату, казалось, проникла еще более глубокая тишина. — Разве ты этого не чувствуешь? Тишину пустого города?

Я почувствовал клаустрофобию, обиду. Откинулся на спинку стула и отодвинул свою еду. — Послушайте, — сказал я. — Я благодарен вам за гостеприимство. За еду. Но…

Ее глаза заблестели. — Но тебе кажется, что я недостаточно уважительно отношусь к твоему драгоценному опыту.

— Драгоценному? — Я покачал головой, мое раздражение росло. — Вы что, воображаете меня каким-то невротичным пожилым дураком? Поверьте мне, я не хочу, чтобы это происходило со мной.

— Я думаю, тебе лучше рассказать мне о Мораг, — тихо сказала Роза.

Я успокоился. — Я познакомился с ней, о, двадцать семь лет назад. Она была на пару лет моложе меня. На самом деле она была подругой Джона, моего брата.

Роза приподняла бровь.

— Тогда она была биологом-поисковиком. Она проводила свое время в поисках новых видов грибов-аскомицетов. Вы понимаете, что это значит? Из аскомицетов получено около девяноста процентов наших антибиотиков, хотя до этого мы идентифицировали только около двадцати процентов видов, которые, как считается, существуют…

Роза сказала: — Очень современное занятие.

Так или иначе, мы поженились и были очень счастливы, и у нас родился Том. После этого моя работа часто заставляла меня бывать вдали от дома, но Мораг все равно снова забеременела. А потом… Ну, Роза знала остальное.

Я рассказывал Розе все это по частям, но она терпеливо слушала. Это умение, без сомнения, было результатом сорока лет работы священником, но, тем не менее, оно было эффективным.

Однако я чувствовал себя неуютно, когда говорил о Томе и Мораг. Я знал, как он был недоволен тем, что я приехал сюда; мне казалось, я ощущал его враждебность на всем пути через Атлантику.

— И теперь она вернулась к тебе, — сказала Роза.

— Похоже на то.

— Как ты думаешь, почему?

— Не знаю! Хотел бы я знать.

— А ты хочешь, чтобы это прекратилось?

Я не мог ответить ни "да", ни "нет"; либо это было бы правдой, либо ложью. — Я хочу понять, — сказал я наконец.

Она протянула руку. Когда ее сухие пальцы коснулись тыльной стороны моей ладони, я почувствовал толчок, почти такой же, как статический разряд, который я испытал ранее. — Постарайся успокоиться, — сказала она. — Мне просто нужно было убедиться, что ты искренен.

— Конечно, я искренен.

— Что ж, теперь мы оба это знаем, не так ли? Пока она узнавала обо мне, я узнал о ней. Дядя Джордж рассказал мне кое-что из истории Розы. Во время того ужина я начал узнавать немного больше.

Она родилась в Манчестере, Англия, как и Джордж, почти девяносто лет назад. Но когда она была совсем маленькой, ее отправили в Рим и отдали на попечение католической маргинальной группы под названием Орден могущественной Святой Марии, королевы девственниц — Орден, как называл его Джордж. Сам Джордж был так мал, что даже забыл, что у него есть эта вторая сестра, пока случайно не наткнулся на фотографию среди вещей своего покойного отца.

Орден занимался обучением. Среди прочего. Роза была воспитана ими, и когда выросла, пошла работать на Орден.

Когда Джорджу было за сорок, он узнал о существовании Розы и отправился в Рим, чтобы найти ее. Это совпало с каким-то кризисом в Ордене. Последовательность событий привела к тому, что Розу исключили из него, и на некоторое время она снова исчезла из жизни Джорджа.

Оказалось, что после своего исключения из Ордена Роза осталась в рамках католицизма. Она училась в семинарии и в конце концов приняла духовный сан, чтобы стать священником. Теперь, как я узнал, она служила в разрозненном приходе, который охватывал большую часть северных пригородов Севильи, и в более бедных общинах за пределами города. Она прослужила здесь три десятилетия и все еще работала, не собираясь уходить на пенсию, пока у нее оставались силы.

В тех первых рассказах ее история показалась мне странной. Орден был готов принять ее, потому что,