Трансцендентные - Стивен Бакстер

Я услышал шорох, доносящийся из переулка подо мной. — Что это? Мышь, крыса?

— Возможно. Хотя им больше нечего есть. Это может быть робот, еще одна из наших машин, ангелов-хранителей, искренне следящая за безопасностью улиц для пожилых людей вроде меня. Я иногда задаюсь вопросом — мне говорили, что машины такие же умные, как собаки или даже некоторые кошки. Когда у них закончатся паразиты, которых нужно уничтожить, чем они займутся ради развлечения? Набросятся ли они друг на друга?..

— Почему в Испании так пусто? Что вызвало эту депопуляцию? — Мне было слегка стыдно за свое невежество.

— Засуха посодействовала, — сказала Роза. — Но перемены произошли благодаря человечеству, Майкл, изнутри нас.

Где-то на рубеже веков люди во всем мире просто перестали рожать так много детей. Какое-то время эффект был замаскирован; в конце прошлого века наблюдался самый большой прирост населения в истории человечества, и по мере того, как эти огромные группы достигали детородного возраста, они наводняли мир еще большим количеством детей. Но вскоре демографический рост прервался, и начался спад.

Роза сказала: — В Испании правительство встревожилось. Сначала считалось, что это был просто выбор женщин, которые взяли под контроль свое собственное тело, в массовом масштабе, возможно, впервые в истории. Испания, наряду с другими странами, создала более цивилизованные учреждения по уходу за детьми — роботы помогли в этом. Более тонко они попытались пересмотреть гендерные роли, негласный контракт между мужчинами и женщинами. Я, конечно, наблюдала за всем этим со стороны. То еще зрелище! Кое-что из этой социальной инженерии сработало, например, в Соединенных Штатах. Но не в Испании, Италии, Греции, более консервативных, патриархальных странах. Там традиции слишком глубоко укоренились, чтобы их можно было изменить, даже перед лицом демографического коллапса.

— Но я думаю, что все это гораздо глубже — чем просто вопрос отцов-домоседов и детских садов, не так ли? В конце концов, здесь бросается вызов всем глубинным инстинктам: инстинкту размножения племени, стремлению наполнить мир своим потомством, всем древним побуждениям железного века, которые позволили нам покрыть планету. Но теперь берет верх какая-то другая, более таинственная мотивация. Когда-то люди приходили сюда большими волнами, римляне и вестготы, мавры и христиане. И теперь они снова уходят — никуда не уходят, просто растворяются в утраченных возможностях. И когда они уйдут, не останется ничего, кроме этой щемящей пустоты. Но это кажется правильным. Тебе так не кажется? Это соответствует времени.

— Я удивлен, что вы счастливы вот так жить в одиночестве.

— В моем возрасте, ты имеешь в виду? О, я в достаточной безопасности. Я окружена машинами, как и все мы. Все они бессмысленно разумны. Разумность машин теперь всеведуща и вездесуща, точно так же, как мы когда-то представляли Бога — ха! Я уверена, что они не допустили бы, чтобы мне причинили какой-либо вред.

— А как насчет преступности?

— Я этого не боюсь. Преступники тоже предпочитают толпу. Если я когда-нибудь по-настоящему почувствую, что мне нужны люди, то отправлюсь в более популярные районы города — Эль-Ареналь у реки, где на Пласа-де-Торос до сих пор устраивают бои между людьми и роботами-быками, или Санта-Крус, старый еврейский квартал. И туда же отправляются преступники. И вороны, и крысы…

— Но вы предпочитаете оставаться здесь, — сказал я. — Подальше от огней, от людей.

— Я иду туда, где во мне нуждаются, — сказала она. — Но, да, я предпочитаю тишину. Иногда можно почувствовать, как она поднимается вокруг, пустота, исходящая из тысячи заброшенных зданий, миллиона комнат, в которых нет ничего, кроме мусора. Я чувствую себя так, словно нахожусь в крошечной спасательной шлюпке, плывущей по течению в пустоте.

— И вам нравится так себя чувствовать?

— Там, где я выросла, было совсем по-другому, — сказала она. — Несколько многолюдно. Возможно, в зрелом возрасте я наслаждаюсь контрастом.

— Тетя Роза, думаю, вы проводите слишком много времени в одиночестве.

Это вызвало у нее смех. — Возможно, так и есть. Как ты думаешь, я нездорова? Но мне все еще нужно здесь поработать. Ты спросил меня о переживаниях, выходящих за рамки естественного…

Она рассказала мне историю.

Она сказала, что городские власти прокладывают себе путь через обезлюдевшие районы, пытаясь сделать их безопасными. Некоторые строения сносились, но обычно, с большим сожалением, это называлось "консервацией", поскольку здания охранялись и опечатывались до того дня, когда люди вернутся. И иногда, во время этой терпеливой уборки, они находили вещи, которые заставляли пожарных, полицейских или менеджеров по охране окружающей среды прибегать к услугам такого священника, как Роза.

— В одном случае, когда рабочие приблизились к разрушенному старому дому, им показалось, что они услышали гармоничное пение детей, похожее на школьный хор. Но там не было детей. Затем они нашли подвал. Оказалось, что им пользовался мужчина, который на протяжении многих лет похищал детей. Тебе не обязательно знать подробности. Его преступления так и не были раскрыты, по крайней мере, до сих пор.

— Рабочие не хотели, не могли войти в тот подвал. Это было не из-за гнили или разложения или опасности заболевания; их оборудование позаботилось бы об этом. Но была более серьезная проблема, с которой, как они надеялись, я справлюсь своими молитвами. — Она сделала паузу. Ее маленькое замкнутое личико теперь было совершенно непроницаемым. — Ты когда-нибудь сталкивался со злом, Майкл?

— Я так не думаю…

— Ты бы знал. В художественной литературе зло изображается стильным, умным. Дьявол — джентльмен! Но на самом деле зло банально. В том подвале грязь, кровь, клочки волос и одежды, даже разбросанные игрушки — это было тошнотворно, буквально отвратительно, так, как никогда не могло быть в месте обитания животных. — Она повернулась ко мне; ее тело оставалось неподвижным, в то время как голова поворачивалась, как у совы. — Твой призрак. Твоя Мораг. Она злая, Майкл?

— Нет, — сказал я с уверенностью. — Что бы это ни было, она не такая.

Казалось, она слегка расслабилась. — Хорошо. По крайней мере, нам не придется с этим сталкиваться. Тогда мы должны искать другое объяснение, другую интерпретацию. Возможно, ты некромант, Майкл, в этой столице некромантии; возможно, ты человек, который разговаривает с призраками, чтобы предсказывать будущее — что ты думаешь?

Я подумал, что мне нужно еще немного этого вина с привкусом моря. Роза обещала мне, что на