Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

Девушки обменялись улыбками, а затем все взгляды обратились к Астрид. На пухлом, миловидном лице Леши читалась отчаянная надежда, что та откажется.

– Я тоже согласна, леди Мэриан, – произнесла Астрид натянуто.

Леши медленно и печально вздохнула, а Мэриан еще несколько секунд смотрела на Астрид.

– Ты уверена? – спросила она. – Ты доказала, что способна справиться с физическими нагрузками, но все еще сомневаешься и не можешь преодолеть страх. Я буду постоянно заставлять тебя сталкиваться с ним, Астрид. Ты можешь сломаться.

– Не сломаюсь. – Астрид вздернула подбородок, на этот раз уверенно, а не надменно. – Я стану сильнее. Обещаю.

Мэриан медленно оглядела их.

– Все так и будет, потому что у вас нет другого выбора. Если вы решите бросить тренировки, то потеряете мою защиту. Если нарушите клятву, вы будете изгнаны и останетесь в одиночестве в чужой стране, где вам придется полагаться только на себя. Вы все это осознаете? Если сойдете с пути, никто не станет пристраивать вас в семью.

Девушки понимающе кивнули.

– Это хорошо. – Мэриан улыбнулась и глубоко вдохнула, внушительно расправив плечи. – Тогда давайте отметим это событие. Капитан предложил выпить вина в его каюте. Пойдемте. Это вино так прекрасно, что ты, возможно, удержишь его внутри, Леши.

Девушки направились в каюту капитана, чтобы поднять бокалы за будущее, которому они только что себя посвятили.

Глава 28. Литиан

Капитан Литиан Линдар вынырнул из своих мыслей, услышав, как кто-то громко и смачно рыгнул. Воздух наполнился запахом вчерашнего вина и жареного кролика. Стая скворцов с перепугу взмыла в небо.

– Великие боги, Боррус, неужели ты не можешь сдержаться! – сердито сказал Литиан, обернувшись к попутчику. – Никогда не видел, чтобы человек так громко рыгал. Распугал всех птиц.

– Сам виноват, – незамедлительно ответил Боррус, разминая спину и шею. Под ним уверенно шагал могучий боевой конь гнедой масти. – Ты обещал, что мы будем останавливаться на ночлег в приятных местах, а вместо этого мне пришлось спать в лесу.

– А это-то здесь при чем?

– Не дури, дружище. Мне пришлось напиться, чтобы заснуть. Все эти корни, камни, прелые листья… А ты спал как младенец.

– Это называется привычка, Боррус. Моя должность не предполагает мягких перин.

– А разве я своих не заслужил? Да я за время войны отправил на тот свет около сотни врагов. Тебе не кажется, что для одной жизни этого более чем достаточно? – Он ударил себя в грудь и снова рыгнул, но уже не так впечатляюще, как в первый раз. – И потом, тебе и самому не понравится сидеть в каком-нибудь укреплении и командовать сотней солдат. Так что это я возьму на себя, а тебе лучше в дороге.

Литиан не стал спорить. Амрон любил странствовать по королевству, проверять местных правителей и военачальников, и Литиан всегда был рядом с ним. Ему это нравилось. Он, как и его господин, не любил сидеть без дела.

– А почему ты вдруг решил отправиться в путешествие, Боррус? Тебе же так хорошо в своей крепости.

– А с чего ты вообще взял, что я хочу сейчас быть здесь?

– Я говорю не про наше задание, Боррус. Я имею в виду путешествие в Тукор и Расалан.

– О, все просто. – Боррус мечтательно улыбнулся. – Я ужасно люблю моллюсков. Решил, что возможность их поесть стоит того, но тут Амрон возьми и чуть не помри, а мне даже поесть не дали. – Он погладил свой внушительный живот и добродушно хохотнул. – И никто ведь не подумал о том, как настрадался я!

Они продолжили путь. Береговая линия убегала далеко на юг, где в воды Красного моря вдавался огромный участок суши. Там находился форт и военная гавань Южного дозора, оттуда быстрее всего можно было добраться до залитых жарким солнцем южных земель. «В Агарат», – подумал Литиан, и по его спине пробежали мурашки.

– Эй, ты чего такой молчаливый? – спросил Боррус, и его голос разнесся по округе, распугивая местных животных. – Ты сегодня сам не свой. Меня это тревожит. Где твоя улыбка, Литиан? Давай-ка покажи мне ее.

В руке Боррус держал кусок сыра, который выудил из седельной сумки. Он всегда любил поесть. Прежде стройный и мускулистый, сложением напоминавший Амрона, Боррус обмяк и округлился. Виной тому были годы излишеств, большая любовь к вину и еде и пренебрежение тренировками с мечом. Литиан гадал, как Боррус еще влезает в свои доспехи, хотя оружейники из Сталелита наверняка давно подогнали их под его растущую фигуру. Он в одиночку одолел бы с десяток воинов, в этом Литиан не сомневался, но былой выносливостью похвастаться не мог. «Увы, Боррус уже не лучший напарник в бою, – думал Литиан. – Но, по крайней мере, у нас есть сэр Томос».

– Я не в настроении улыбаться, Боррус, – сказал Литиан. – Слишком многое нужно обдумать.

– Да ладно тебе, не кисни. Все будет хорошо. Они нам ничего не сделают, тем более что мы идем с белым флагом. Тебя беспокоят слухи о безумии короля Дулиана?

– В том числе.

– А вот я, например, очень хочу узнать, правда это или нет. Я буду страшно разочарован, если он окажется нормальным. Ты же знаешь, как искажаются новости, когда их перескажут с десяток раз.

«Надеюсь, ты прав», – подумал Литиан, хотя это была далеко не единственная проблема. В Агарате, как и в северных королевствах, много влиятельных семей, и не все они будут рады видеть трех рыцарей Варина, которые в свое время отправили на тот свет много агаратских солдат. Литиан не спорил с приказом Амрона, но все же беспокоился о том, что их ждет.

Вдалеке появился всадник, который быстро приближался к ним.

– О, Томос возвращается, – заметил Боррус. Они отправили его вперед рано утром, чтобы он сообщил об их прибытии и подготовил корабль. – Этот парень такой нетерпеливый. Надо присматривать за ним, Литиан. Молодняк вечно лезет на рожон.

– Боги, Боррус, он не настолько молод. Ты говоришь о нем так, будто он ровесник Элиона. А ведь ему уже тридцать два!

– Он выглядит моложе, но это дела не меняет. Новое поколение стремится к войне. Если что-то пойдет не так, Томос может переусердствовать. Это справедливое замечание, и ты это знаешь.

Литиан неохотно согласился. Между старшими рыцарями, которые прошли войну, и теми, кто вырос после нее, огромная разница. Томос служил оруженосцем у нескольких рыцарей, которые погибли во время войны, он видел смерть и ярость, но сам никогда не участвовал в битвах. Его место было в лагере, он наблюдал за сражениями издалека