Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

Отец Киллиана, лорд Пенрит Олоран, был жестоким и богатым человеком. Говорили, что он любит восседать на балконе своего замка в Элинаре и смотреть в сторону Вандара, мечтая о короне.

– Я так и думал, – сказал Амрон. – Хотя уверен, что твой младший брат все же будет участвовать.

Киллиан кивнул.

– Натаниэль слепо предан отцу и сделает все, что тот скажет. Но я не думаю, что он представляет серьезную угрозу для Алерона. Меня больше беспокоит мой кузен Бронтус. Биться с ним Алерону будет сложно, у них разные стили. Тайнары и Каргиллы тоже пришлют своих лучших фехтовальщиков, это точно.

Все они жаждали войны. Олораны, Тайнары и Каргиллы – все эти могущественные северные дома не разделяли мирных намерений Амрона.

– Возможно, мне все же стоит принять участие, – задумчиво произнес Элион. – Поддержать Алерона, если там будут соперники. Проредить толпу желающих.

Элион, конечно, не стремился к победе в турнире, но полагал, что брат оценит его помощь. В последние две недели он часто размышлял об этом и все чаще задавался вопросом, не стоит ли предложить ее. Элион повернулся к отцу в ожидании ответа.

– Я уже говорил, – осторожно произнес Амрон. – Я был бы рад, но если тебе придется столкнуться с Алероном, то ты должен будешь показать ему, на что способен. Я настаиваю. Если участвовать, то участвовать ради победы, а не ради того, чтобы облегчить победу брату.

– Но мне не нужен этот титул. Я хочу, чтобы он был у Алерона, пока ты не поправишься.

– Возможно, я никогда не смогу полностью поправиться, – спокойно ответил Амрон, приняв, похоже, эту истину. – Кто бы ни занял мой пост, он должен быть готов к тому, что на протяжении многих лет будет исполнять обязанности Первого клинка и нести ответственность за этот титул. Если ты не хочешь быть Первым клинком, то и не участвуй. То же самое скажут всем участникам перед началом состязаний.

– Вот почему никто из наших союзников не хочет выдвигаться, – сказал Элион, огорченный, что его отец так привержен доктринам. – Я сомневаюсь, что наши соперники будут вести себя так же честно. Они выставят много бойцов, чтобы перебить Алерона числом. Мы должны сделать то же самое – поддержать его. Но ты не позволишь. Ты отослал Литиана, Борруса и Томоса, а ведь любой из них мог бы помочь, если бы ты так не хватался за правила.

Амрон холодно взглянул на сына.

– Они выполняют важную работу, Элион. И Литиан ясно дал понять, что не хочет брать на себя эту роль.

– Но он хочет, чтобы именно Алерон занял твое место, как и я. И мы оба помогли бы ему, если бы…

– Никаких «если», – решительно заявил Амрон. – Меня не интересует, что делают наши противники. Проводить нечестные поединки в Песне Первого клинка – это низко, и я этого не допущу. Если Алерону придется одолевать одного соперника за другим, пусть так и будет. Я верю в его силы.

– А если он не справится? Ты позволишь Тайнарам, Каргиллам или Олоранам отодвинуть нас на второй план? Ты позволишь дому Дэйкар потерять статус?

– Да. – Слово само сорвалось с губ Амрона. Повисла тишина. – Именно так, Элион. У нас нет права влиять на назначение Первого клинка. Этот титул был нашим на протяжении многих поколений, и я надеюсь, что Алерон продолжит эту традицию, но если он перейдет к другому дому – значит, такова воля Падших, и я не буду против.

Элион нахмурился и покачал головой.

– Даже если это приведет к войне? И разрушит мир, который ты так долго строил? Ты позволишь своей гордости встать на пути…

– Элион, – прервал его Киллиан. – Хватит. Ты уже высказал свое мнение.

Элион сдвинул брови еще сильнее.

– Киллиан, я говорю со своим отцом, – сказал он. – К тебе это не имеет никакого отношения.

Взгляд Киллиана заострился, словно клинок, встретившийся с точильным камнем.

– Ты разговариваешь с Первым клинком Вандара, – процедил он. – И впредь обращайся к нему именно так.

– Он больше не Первый клинок, – выпалил Элион и тут же пожалел о своих словах. Он повернулся к отцу. – Я… Я не это имел в виду, отец. Я…

Повисла тишина.

– Алерон победит в состязании, – наконец сказал Амрон. – Долгая дорога часто действует на нервы. Давай отложим этот разговор и порадуемся возвращению домой. – Он говорил вяло и старался не смотреть на сына. – Киллиан, приведи мне Аконита. Я хочу прибыть в Варинар на своем коне.

Киллиан кивнул и пришпорил лошадь, оставив Элиона наедине с отцом.

Молчание было неловким и тягостным. Элион мысленно извинялся, но не решался сказать что-нибудь вслух. В конце концов он просто позволил времени сгладить ситуацию. Это была небольшая ссора, которая не имела серьезных последствий, несмотря на их разные точки зрения.

Амрон Дэйкар не любил отступать от своих убеждений. Элион же не был столь принципиален и не ждал, что кто-то из соперников дома Дэйкар поставит достоинство выше собственных амбиций.

Если они не будут осторожны, то все может закончиться плохо.

Они ехали по мощеной светло-серым камнем дороге под тенью кленов, растущих по обеим сторонам. Листья, уже окрасившиеся в ярко-красный и ржаво-коричневый, тянулись вдоль дороги до Восточных ворот города, к которым вело несколько мостов, перекинутых через Стальную реку.

Амрон решил въехать в город верхом на своем скакуне, хотя Артибус и советовал ему не делать этого. Он с трудом взобрался в седло. Его тело было перебинтовано, а левое плечо скрывал синий плащ. Со стороны могло показаться, что Первый клинок в полном порядке, но раны заживали долго, а из-за поврежденного бедра ему приходилось останавливаться каждые несколько ярдов. Он мог сдвинуть левую руку на пару дюймов, но пошевелить пальцами, не говоря уже о том, чтобы сжать их в кулак, не получалось. Удерживать поводья левой рукой было невозможно, поэтому он сосредоточился на правой. Элион видел, что отцу больно, но тот не жаловался и как мог старался скрыть боль, когда они подъезжали к городу.

На мостах через реку оказалось не протолкнуться: телеги, повозки, местные жители, идущие в город или из города. Чуть севернее, там, где река впадала в озеро Эшина, в гавани было полно лодок. Кто-то ловил рыбу, кто-то вез товары в Иливар и Элинар на восточном и северном берегах озера. Солнце стояло в зените, и воздух гудел от шума. Впереди виднелись распахнутые настежь Восточные ворота. Чиновники и солдаты внимательно следили, кто заходит и выходит.

Прибытие важной