Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

– Это все из-за удобных кроватей и подушек. Но готов поспорить, ты бы все равно победил большинство молодых рыцарей. Часто тренируешься в последнее время?

– Не так часто, как хотелось бы. Не думал, что снова придется сражаться, вот и расслабился. Я тренирую своих ребят, но они еще зеленые, и, честно говоря, вряд ли из них получатся хорошие рыцари. К сожалению, вся кровь Варина утекла к детям моей сестры.

Он сокрушенно покачал головой. Все рыцари Варина хотели, чтобы их сыновья выросли сильными, но это не всегда получалось.

– А ты, Литиан, не думал снова завести семью? Достаточно ты проходил в трауре, друг мой. Ты не предашь ее, если женишься второй раз.

Литиан отвел взгляд. Когда-то у него была жена, подруга детства из Туманной долины. Талия. Черноволосая красавица, добрая и благородная. В детстве они были лучшими друзьями, а потом Литиан стал рыцарем Варина. Сперва оруженосцем, затем полноценным воином… а потом мир охватила война.

Когда все закончилось, народ Вандара был так счастлив, что теперь наконец-то можно вздохнуть свободно после долгих лет сражений. Люди бросились жениться и рожать детей. Литиан не стал исключением. Он вернулся домой, взял в жены Талию, и вскоре она забеременела, но роды оказались тяжелыми, и в итоге ни жена, ни ребенок не выжили. Литиан взял на руки своего бездыханного сына, поцеловал жену в щеку и зарыдал так, как никогда в жизни не рыдал. Дал себе слово, что больше никогда не женится и не заведет детей. Он вернется к своему долгу и будет служить рыцарям Варина. С тех пор он так и жил.

Появившийся перед ними сэр Томос спас Литиана от горьких воспоминаний. У него были длинные каштановые волосы с рыжеватым оттенком, выразительные глаза и свежее лицо. Томос казался таким безобидным, и Боррус сказал правду: он выглядел гораздо моложе своих лет. Иногда создавалось ощущение, что он чересчур заискивает перед старшими рыцарями, словно так и не смог избавиться от выучки оруженосца, однако Литиан ценил его за уважительность, пусть даже Борруса это иногда раздражало.

– Ну что, Том, какие новости? – спросил Боррус, откусывая добрый кусок сыра. Мысль о том, что он располнел, явно взволновала его не настолько сильно, чтобы прерывать завтрак.

– Корабль почти готов, – ответил Томос. – Хотя матросы говорят, что ветер слабый и, возможно, придется отложить отплытие до завтра.

– Замечательно! – воскликнул Боррус и пришпорил своего могучего коня. Рядом с ним скакун Томоса казался едва больше пони. – Еще одна ночь на вандарийской земле нам не помешает. Если повезет, ветра стихнут еще на несколько дней и мы сможем провести пару вечеров у камина, попивая эль.

Томос нахмурился, не понимая, шутит ли Боррус.

– А как там люди? Какие настроения в дозоре?

– У меня не было возможности пообщаться с ними, капитан Литиан, но они выглядели как обычно.

Томос привык путешествовать по южным крепостям и замкам и хорошо знал, как там обстоят дела.

– Они солдаты, – сказал Боррус, – их летучей ящерицей не проймешь. Народ Красной вершины такое чудище, конечно, перепугает, но не солдат Южного дозора.

Он пустил коня галопом, явно желая поскорее выпить. Литиан вздохнул. Еще не было и полудня. Они с Томосом пришпорили коней.

Впереди виднелся Южный дозор, где им предстояло дождаться возвращения ветров.

Глава 29. Элион

Элиону открылся прекрасный вид – отрада для усталых глаз. Всего в нескольких милях к северу сверкало озеро Эшина. На его берегах располагались небольшие поселения, от них постоянно отплывали лодки. С холма, на котором они стояли, можно было увидеть лишь часть берега, но теперь прямо на западе уже виднелась цель их путешествия.

«Варинар», – подумал он с улыбкой, глядя на столицу королевства. Даже отсюда она выглядела величественно, защищенная с севера озером, а с востока – Стальной рекой. Город был построен на пологих холмах и в долинах, которые тянулись к западу от озера, и походил на волны самого этого озера.

Старый город раскинулся на десяти главных холмах, защищенный первыми, древними каменными стенами, когда-то служившими его границей. Каждый холм был застроен: многие знаменитые семьи Вандара расположили там замки и башни. Величественный дворец Варинар своими стенами охватывал центральную вершину, самое сердце города. Острые темно-синие шпили венчали его серебристо-белые башни.

«Десять холмов Варинара», – с нежностью подумал Элион, глядя на железный лес, застилающий горизонт. Сколько раз он взбегал на эти холмы, чтобы попасть на бал или банкет, любовался городом с высоких балконов.

Виды, открывавшиеся ему тогда, поражали великолепием: долины между холмами украшали изящные дома, университеты и библиотеки, храмы, памятники, статуи и множество площадей. Воздух был наполнен ароматом цветов: роз, тюльпанов, орхидей и маков. По праздникам холмы просто переливались красками, манили запахами, а горожане одевались в яркие одежды, рифмовавшиеся с уличным многоцветьем. Однако десятью холмами и окружавшей их стеной город не заканчивался. Его окраины были в два, три, а то и четыре раза больше центра.

Там раскинулась плотная сеть улочек и переулков. На каждом холме возвышался форт или сторожевая башня с баллистами и катапультами для защиты от драконов. На улицах, рынках, в тавернах и мастерских бурлила жизнь. Помимо стены город защищала двойная внешняя стена, где круглосуточно стояли на страже тысячи солдат.

Элион не смог сдержать улыбку. Последние две недели казались бесконечными, словно время остановилось, а желание Амрона показываться людям замедляло кортеж еще сильнее. Но они справились. Наконец-то дома!

Элион развернул коня и глянул на Большой восточный тракт, по которому двигался отряд. В последние несколько часов дорога стала шире и лучше, обочины пестрели цветами и кленами, появились верстовые столбы, отмерявшие расстояние до города. Элион не мог дождаться момента, когда увидит столицу, поэтому отправился вперед. К нему присоединились несколько человек, в том числе Йовин, Тимлан и несколько Изумрудных стражей. Элион оставил их любоваться видом, пришпорил коня и помчался к повозке отца. Полог оказался открыт, Киллиан и Амрон оживленно беседовали.

– Он захочет, чтобы ты участвовал, Киллиан, – говорил Амрон, усаживаясь на кровать. – И Натаниэль тоже. Твой отец давно злится на наш дом за то, что я слишком долго занимаю свой пост. А сейчас у него появился отличный шанс прибрать место Первого клинка к рукам.

– Ты считаешь, что меня используют как пешку, Амрон? – недовольно спросил Киллиан. – Я не стану этого делать. Не могу говорить за Натаниэля, но я не стану позорить ни себя, ни тебя ради выгоды. Тебя предали, и те, кто хочет