Возвращение - Марцин Подлевский

Кастрированный ИИ очертил их крошечными красными кружочками, и все увидели, как на фоне Выгорания поднимается багровое, кровавое сияние.

— Счетчик! — крикнул Кайт. — Минимум стазиса! Прыжок назад! Выполнять!

— Что вы…?! — начал Дет, но замолчал, увидев, как ускоряются точки.

ИИ рассчитал момент сближения в три минуты и двадцать восемь секунд. Но что-то не сходилось: время, отображаемое на неостекле, прыгало — то показывало фиксированное значение, то вдруг сокращалось на тридцать процентов, как будто неопознанные единицы совершали микропрыжки в глубину. Представитель Жатвы моргнул и широко открыл рот, но тут же закрыл его, когда в СН прозвучал сигнал тревоги номер два.

— Делать то, что говорит Тельзес! — крикнул Дет, нажимая кнопку интеркома. — Приготовьтесь к аварийному прыжку!

— Говорит Типси Палм! — прожужжал громкоговоритель. — Я не могу гарантировать успешный прыжок так скоро после первого!

— Принято, — ответил Кайт, удобнее устраиваясь в стазисном кресле. — Канто?

— Да, капитан? — спросил старый оружейник.

— Ты переходишь в стазис последним. Заставь этих жатвенных идиотов работать. Они должны помогать тебе. Оборонительный режим!

— Так точно!

«Пламя» начало разворачиваться, погружаясь в собственное глубинное эхо. Голубоватая сингулярность щипала магнитное поле эсминца легкими разрядами, но тактика была вполне жизнеспособной и знакомой любому капитану военного подразделения: если ты сможешь прыгнуть против предыдущего эха, есть шанс, что они смешаются, затрудняя противнику расчеты местоположения.

— У меня есть ракетный комплекс, — доложил Канто. — Огонь?

— В крайнем случае, — приказал Тельзес. — Прожекторы в автоматическом режиме ИИ.

— Есть.

— Стазис в процессе, — сообщил ИИ рокочущим голосом. — СОРОК СЕКУНД ДО ВСТРЕЧИ, ШЕСТЬДЕСЯТ ДВЕ — ДО ПРЫЖКА.

Двадцать секунд разницы, подумал Кайт, отдаваясь на волю струящихся инъекторов Белой Плесени. Канто не мог ждать — высокий риск стазиса начинался с пятнадцати секунд, и хотя оружейники обычно подбирались по чувствительности к стазису, трудно было сказать, успеет ли старый оружейник погрузиться в стазис до прыжка. Я могу потерять его, — осознал Тельзес. Так же, как я потерял Сори. Так же, как потерял их всех. Однако эта мысль, наполненная горечью, была последней, и старый колдун погрузился в пустоту вслед за ней.

Тем временем инопланетные сущности приблизились к «Пламени» настолько, что кастрированный ИИ смог провести предварительный анализ их характеристик и переместить их в раздел «Неизвестное». Однако то, что для него было простым механическим занятием, для членов экипажа, все еще находившихся в сознании, оказалось чем-то совершенно иным.

— Ушедшие… — прошептал подключенный к инъектору Канто. Седовласый оружейник стоял неподвижно, пристегнутый к арматурному жгуту прямо над работающими с ним аколитами Жатвы, двое из которых уже погрузились в стазис. — ИИ, — добавил он через секунду сухим, безэмоциональным голосом, — оборона полностью автоматическая.

— ПРИНЯТО. ЗАПРОС НА ПОДТВЕРЖДЕНИЕ.

— Через мгновение. Назови количество ударных единиц.

— ДВАДЦАТЬ ТРИ.

— Время?

— ВОСЕМЬ СЕКУНД.

— Огонь — прошептал Канто. — Разрешаю автоматический огонь.

— ПРИНЯТО.

Запуск маленьких ракетных прожекторов «Пламени» передался в виде легкой вибрации корпуса и разброса траекторий полета на голоэмиттере в оружейной. Канто повернулся в своей упряжи, разблокировал лазеры и плазмотроны. Ядро перешло в режим передачи энергии для прыжка, и на мониторе застывшего экипажа отобразилось девяносто восемь процентов.

До входа в Глубину оставалось примерно восемнадцать секунд.

Только четыре инопланетных корабля в форме пухлых шаров приняли на себя свет прожекторов, летящих в их сторону. Остальные убегали от ракет, что давало «Пламени» еще несколько секунд. Ведь корабль уже остановился, превратившись в легкую мишень для удара — ИИ, настраивая прыжок, погасил тягу и активировал замедляющие струи, чтобы свести к минимуму риск ошибки локации. Однако в то же время эсминец плевался плазмой и выпускал лазерные нити, чтобы создать вокруг себя брандмауэр. Оружейник Канто одобрял последующие решения кастрированного ИИ до последнего — только для того, чтобы внезапно зависнуть в упряжи, словно марионетка, у которой отключили сознание. «Пламя» заправил экипаж на сто процентов, и до прыжка оставалось семь секунд, когда три вражеских блока прорвали брандмауэр. Пульсируя гнилостным зеленым и тошнотворным фиолетовым, они опустились на корпус эсминца, цепляясь за него, словно паучьими лапками. Один из них внезапно отвалился, не выдержав предыдущего поджаривания магнитным полем. Те двое, что выжили, каким-то образом уцелели от внезапного импульса антигравитонов, излучателей и коронки глубинного привода. А к кораблю уже приближались другие — настоящее облако космических объектов, — но у них не было шансов остановить неизбежный прыжок. «Пламя» замерцало и ушло в Глубину, оставив после себя смешанное эхо и пустоту, в которую — буквально через две секунды — влетел рой Тех, Кто Вернулся.

5

Посвящение

Психофизия, как следует из названия, — это состояние, представляющее собой своеобразное сочетание физического и духовного. Ни одна известная человечеству болезнь не была настолько разрушительной и опасной. Хотя мы не знаем ее происхождения, мы убеждены, что за нее отвечает эволюционный фактор — мутация, которой мы позволили выжить. Наша единственная надежда заключается в том, что, во-первых, психофизия встречается крайне редко, а во-вторых, рост паранормальных способностей пациента питается его телесностью.

Психофизия — надежды и опасности,

автор неизвестен,

остаточная расшифровка статьи из Галактической сети

Уже наступала ночь, когда Ее Высочество княгиня Вивьет Натриум Гатларк решила отправиться вглубь Сумрачного леса.

Лес располагался сразу за Пустошами, окружавшими средневековую столицу Гатларка, и местные жители утверждали, что после наступления темноты туда ходят только безумцы. Во время древнего терраформирования Сумрачный лес, как и некоторые другие места, якобы сопротивлялся этому процессу, и хотя атмосфера планеты приспособилась к потребностям человека, деревья леса остались такими же, как были когда-то, — толстыми, черными и скрюченными, тянущимися грибовидными протуберанцами к далеким звездам.

Входить в этот черный лабиринт казалось настоящим безумием, тем более что в Сумрачном лесу нельзя было рассчитывать на спутники или астролокационные приборы — электронное оборудование, и так редко используемое гатларцами, начинало выходить из строя, а выжившие после терраформирования ксеноморфы, населяющие лес, не всегда были благосклонны. Однако то, что княгиня намеревалась сделать, требовало войти в лес — и войти в него в одиночку, ночью, когда Гатларк освещали только две его луны, Гморк и Ворон.

Когда лазурный свет Гморка смешался с серебром Ворона, Вивьет взяла сверток и тихо вышла из своих покоев,