Возвращение - Марцин Подлевский

границы Галактики, из Рукава Лебедя, поэтому «Дикарке» пришлось преодолеть гигантское расстояние, пролетев через глубинную дыру в Рукав Персея, а затем через Рукав Ориона, чтобы попасть во внутренний Рукав Стрельца. Еще глубже находился Рукав Креста и Наугольника, который, как и Крест, опоясывал Выжженную Галактику. За внутренним Наугольником уже находились Ближний Рукав Трех Килопарсеков, Лазурная система и Ядро с его гигантской черной дырой — сердцем Выжженной Галактики, Стрельцом А.

Мы пролетели через половину Выжженной, подумала она. Модульный прыгун, рассматриваемый как спасательная капсула. Вероятно, это какой-то вид некаталогизированных искр. Какой?

— Конечно, мы преодолеваем расстояние, — продолжал Захария. — И довольно большое. Ведь нас интересует совершенно другой Рукав. К сожалению, иного не дано. А жаль. Это значительно упростило бы нам задачу. Ты когда-нибудь интересовалась галактической географией?

Она не ответила, и он продолжил, ничуть не обеспокоенный ее красноречивым молчанием:

— В Стрельце у нас более пятнадцати крупных объектов, описанных, как и большинство основных точек, еще в средние века Терранской эры. Некоторые из них, например М54 или далекое шаровое скопление, находятся фактически за пределами галактики Стрельца. Я советую тебе просмотреть записи Галактических кристаллов. Оно того стоит, это действительно выглядит красиво… Как бы то ни было, интересующая нас область — это центр созвездия Стрельца. — Бывший астролокатор «Няни» вздохнул и легонько погладил один из мониторов. — Знаешь ли ты, что древние терране называли Рукав Стрельца и его созвездие одним из самых красивых, самых ярких Рукавов? Разве это не романтично? Глядя на Стрельца, они жаждали дотянуться до звезд… — Он прервался, чтобы сморщить нос и протереть очки, которые на мгновение снял. — Конечно, Рукав в тот период действительно был исключительно ярким, — уточнил он и снова надел очки. — Он не был пронизан нитями Выгорания… хотя и они, согласись, имеют свою оптическую привлекательность. Чернота, мертвый свет и хаос.

Если он не заткнется, подумала Нокс, я проглочу свой собственный язык.

— Ладно, — сказал Лем, словно почувствовав сопротивление Маделлы. — Я не буду тебя утомлять. Но признаю, что воскресить тебя было приятной переменой после стольких прыжков, по крайней мере три из которых чуть не превратили нас в Призраков… В конце концов, старику простительно быть болтливым, ты так не думаешь? — Он усмехнулся, заставив Маму Кость вздрогнуть. — Хорошо. Скоро нам придется оставить эти интересные дела и сосредоточиться на Научном клане.

— Опять на Клане? — спросила она. — Чего ты от них хочешь?

— Чего? В том-то и дело, что ничего, — признался он. — Их просто слишком много болтается вокруг. Они практически разместились вокруг Стрельца-9, даже если учесть, что довольно много их кораблей исчезают или превращаются в фантомы. Я бы не хотел, чтобы они помешали нашей высадке.

— Какой высадке, к проклятой Напасти?!

— Разумеется, на одну из планет сектора. На B612, если быть точным, дорогая. — Он удобно устроился в кресле пилота и положил свои старческие руки на навигационную консоль. — Ну что? Еще один прыжок?

Она не ответила, смиренно чувствуя, как инъекторы впрыскивают в ее тело Белую Плесень.

***

В этот раз все было иначе.

Воскрешение наступало почти неохотно, давя на ее тело яростно и жестоко. Персональ протестовала: было ощутимо, как она сжимается и напрягается, начиная задыхаться в стазисном кресле. Прикусила язык, и по подбородку потекла струйка крови.

— Ну, дорогая, — услышала она слегка взволнованный голос Лема. — Только без этого… Только не в самом конце нашего тура… Ты слишком драгоценна… Только без… этого!

Кажется, он открыл ей рот, потому что она почувствовала, как что-то в него льется. Молочный, переслащенный на вкус флюид. Она рефлекторно сглотнула и закашлялась.

— Еще мгновение… — сказал он. Она задыхалась и стонала, чувствуя, как он прижимает ее к себе своими холодными старческими руками. — Скоро все уляжется… Не сопротивляйся!

Чего он… Я не… чего он…!

Она попыталась закричать, но вместо этого из ее горла вырвался лишь хрип. Изображение было еще размытым, но она уже могла разглядеть Лема, который — явно расстроенный — тянул к ней электрошокер.

— Активация клеток, — извиняющимся тоном объявил он. — У тебя приступ, Маделла. Другого способа нет. Это займет всего мгновение, — пообещал он и коснулся ее кончиком металлического боба.

Она даже не успела вскрикнуть. Вместо этого она выгнула спину дугой, затягивая ремни своей стазисной упряжи и выдергивая концы инъекторов.

А потом потеряла сознание.

Когда очнулась, то лежала в базовой, минималистичной, простейшей версии АмбуМеда, который ей установили много лет назад на «Дикарке». В этом устройстве не было операционного козырька, только шила для инъекций и инструменты для третичной травматологической хирургии. Она никогда не должна была использовать их — настоящий, продвинутый АмбуМед находился на «Няне», и она всегда думала, что именно там будет находиться в случае необходимости. Но судьба распорядилась иначе.

Она не была связана — видимо, Захария Лем решил, что у нее не получится на него напасть. Видимо, он был прав: чувствовала себя так, словно пробежала марафон.

— Нехорошо — услышала она. — Сбой стазиса. У тебя когда-нибудь был такой приступ, Маделла?

— Перешли, как я вижу, на ты, — слабо прошептала она. АмбуМед пищал и дребезжал.

— Ну, я полагаю, это естественно, — ответил Лем слегка забавным тоном. — Я привык обращаться к людям, которых мне удалось спасти, по имени, и поверь, в такой работе это действительно особенная вещь. Как ты себя чувствуешь?

— Отлично, — пробормотала она.

— Именно это я и хотел услышать. К сожалению, мы не можем позволить себе новых приступов. Контроль знал, что ты на грани сбоя стазиса?

Она покачала головой. Только этого не хватало. Сбой стазиса мог произойти у любого, кто подвергался слишком большому количеству последовательных прыжков, а также у тех, кто проводил слишком много времени в Глубине. Хотя это и не приводило к глубинной болезни, но означало проблемы с процессом воскрешения. Некоторых так и не удавалось вытащить из стазиса, а у других наступал коллапс, как у нее сейчас.

Случаи сбоев были единичными — от этого можно было оправиться после длительной реабилитации. Однако после трех задокументированных сбоев приходилось отказываться от работы на глубинных судах. Насколько Маделла знала, в Контроле достаточно было двух.

— Наше путешествие, по сути, завершено, — сказал Лем. — Но если мы сделаем то, что должны сделать, у нас останется последний прыжок, который