Возвращение - Марцин Подлевский

— Пограничник Виркс, — неожиданно объявил Пограничник. — Пресвитер Терминуса.

Блум прищурила глаза.

— Спасибо, Клет, — сказал пожилой мужчина в черной форме Пограничников с коротко стриженными седыми волосами. Наверное, когда-то он был очень красив. Но что-то от этого в нем осталось: тень былой красоты, затуманенная морщинами, изборожденными временем. Бледный, как и все они, отметила Блум, но его глаза, хоть и не сверкают больше, неземные. — Это наши гости?

— Да, пресвитер.

— Превосходно. Не желаете ли присесть? Клет, я был бы благодарен, если бы ты предоставил флюид. А для вас?

— Флюид наверное. — Кирк пожала плечами. Нат лишь кивнул капюшоном. Пограничник Виркс тоже кивнул в знак скупого признания.

— Выбор невелик, — отрывисто сказал он, устраиваясь на внешнем колесе сиденья. — Однако, если хотите, мы можем подыскать что-нибудь более замысловатое. Впрочем, здесь, в сердце Ордена, мы ценим определенную… сдержанность. Это естественный порядок вещей после долгих лет, проведенных в одиночестве в Пустоте.

— Флюид подойдет как нельзя лучше, — ответила Кирк, усаживаясь напротив пресвитера. Пограничник Виркс улыбнулся и, упершись локтями в колени, подпер подбородок руками, сложенными в аккуратный треугольник.

— Что привело тебя ко мне? — спросил он, как только Клет покинул комнату. — Не считая печальной новости о кончине одного из наших Пограничников.

— Возвращение, — быстро ответила Кирк.

— Правда?

— Правда, — повторила она, рефлекторно взглянув на Натриума, который не сел, а стоял над ними, как черная колонна. — Возвращение Ушедших.

— Понятно. — Виркс поднес кончик треугольника ко рту, словно готовясь к молитве или медитации. Через мгновение он заговорил: — Дорогое дитя. За последний лазурный год у нас было тридцать три сообщения о Возвращении, включая одиннадцать сообщений от Жатвы. В нескольких случаях мы даже не смогли установить, откуда пошли эти слухи.

— То, что у нас есть, — это вовсе не слухи, — перебила она, но Пограничник пренебрежительно махнул рукой.

— Что нам показалось особенно забавным, так это что некоторые новости о Возвращении были приняты на веру самим Контролем, — добавил он, явно забавляясь. — К Галактической границе отправились спецподразделения КС, обрекая себя на своеобразное паломничество к Лучу. Разумеется, безрезультатно. А все из-за высосанной из пальца информации.

— Я думала, вы именно этого и хотели, — простонала Кирк. — Информации о Возвращении.

— Нет, — возразил пресвитер. — Мы не желаем этого. Мы боимся его. И именно поэтому мы ничего не принимаем на веру.

— А что, если вера не нужна? — спросила она. — Если достаточно фактов? Если Возвращение действительно произойдет?

— Возвращение? Возвращение, моя маленькая, никому не нужно. Важно не само возвращение, а служение в ожидании его наступления. А этого может никогда не случиться. — Видя, что Блум молчит, он взял себя в руки: — Мы — последний осколок Старой Империи. Когда-то давно, когда обитаемых планет было почти столько же, сколько звезд, видимых с Терры, мы были Имперской гвардией, Пограничниками человечества, Защитниками Галактики. Сегодня мы стали всего лишь забытыми хранителями того, что, предположительно, ушло навсегда.

— Довольно фаталистичный подход, — вмешался Нат.

— Тем более мы должны гасить подобные ненужные сенсации, — ответил пресвитер Виркс. — Пограничная Стража должна существовать и выполнять свою миссию. Этого вполне достаточно. Каждый корабль, который приходит к нам, обрабатывается в соответствии с имперскими, вековыми инструкциями…

— Которые ты, наверное, уже даже не понимаешь, — пробормотал Натриум себе под нос.

— …И всех красят в черный цвет, потому что мы просто черные: тень прошлого и мрачный призрак истории. Но эта тень должна выжить, и она выживет, как выживала на протяжении тысяч лет. Именно поэтому мы не можем позволить себе совершать ошибки. Мы — воспоминания, а воспоминания — хрупкие конструкции. Мы не позволим разрушить их ложью.

— Вы намекаете на то, что я лгу? — пробормотала Кирк.

— Я ни на что не намекаю, дорогое дитя, — ответил он, принимая флюид, принесенный Клетом. — Возможно, ты что-то видела… Возможно, тебе показалось, что ты что-то видела. Возможно, ты что-то услышала или неправильно истолковала. Но Возвращение — слишком важное дело, чтобы полагаться на суеверия, слухи и неопределенные толкования.

— Скажите это Гаму, — воскликнула она, поднимаясь со своего места. — Он умер за такие толкования!

Теперь пресвитер молчал. Видя это, Блум продолжила:

— Я не знаю о Возвращении. Мне оно глубоко до черной дыры. Я разбираюсь только в компьютерах. И в анализе данных. И насколько я понимаю, дело простое. — Она оглядела комнату. — У вас тут шикарные экраны, — сказала она. — А есть ли у вас нервноконнектор со считывателем персонали?

Виркс улыбнулся и указал ей на планшет, стоящий в центре внутреннего круга. Она быстро подошла и нажала на него ногой, позволив блоку считывателя высотой около метра выскользнуть из пола.

— Блум… — начал Натриум, но она проигнорировала его. Вместо этого достала планшет персонали и вставила его в щелевое отверстие.

Система тихо заурчала, экраны ожили, и вдруг весь пресвитерий озарился сиянием. Крупнейшее эхо глубокого космоса в Выжженной галактике внезапно ожило фракталами и таблицами данных, и Кирк с удовлетворением отметила, что пресвитер встал, чтобы получше рассмотреть выводимые изображения.

— Это смесь данных, — объяснила она. — Насколько я понимаю, здесь собрана аналитическая информация с ваших кораблей сканирования Луча, корабля Гама и данные Элохимов. Они были несовместимы, что-то подглючивало, и я обнаружила это, когда Гам спросил меня. Вот. — Она подошла и указала на пульсирующую рану Луча, по всей длине которой проходила красная линия. — У фрактала данных произошла пространственно-временная заминка. Вы учли пульсирующее эхо и рассматривали эту штуку как единое целое, но не смогли провести анализ, потому что она гравитационно, а значит, и временно, прыгала сюда, сюда и сюда. — Слегка развеселившись, она указала на другие очаги сверхматематической картины. — Это выливалось в локальные искажения и несовместимость данных. Со временем вы дошли бы до такой точки, когда коллапс данных показывал бы все большую и большую нестабильность, а потом все просто пошло бы к чертям… развалилось бы на части. Проблема была в том, что вы интерпретировали все в постоянной временной структуре, от А до Я, поэтому у вас были возмущения переменных. А здесь