Возвращение - Марцин Подлевский

— То, что я услышала… Полумертвая. Я умираю, — сказала она, пытаясь разглядеть существо, скрытое в темноте. — Я умираю, не так ли?

— Ты умираешь, — признал слабый шелестящий голос. — Осталось недолго. Это тело уже увядает.

— А мое дитя?

— Дай мне посмотреть на него.

— Он такой маленький, — тихо прошептала Вивьет, передавая Ната в темноту. — И такой слабый.

— Он очень сильный, — услышала она. — Сильнее, чем ты думаешь.

— Он умрет?

— Лишь немногие не умирают. Когда-то существовали бессмертные расы, плававшие среди звезд. Были и те, кто отбрасывал свои смертные тела. Также существовала субстанция, которая предлагала людям вечность. Но она была уничтожена. Очень давно.

— Ты же понимаешь, что я спрашиваю не об этом.

— Да… Ты спрашиваешь, будет ли он жить? Начертано ли ему величие? Величие подавляет. Сила создает карликов. — Из тени донеслось тихое хихиканье. — О да, он будет жить. Но в конце концов он умрет. Нынче все умирают. Подожди.

— Чего?

— Нам нужен свет.

Из темноты появилась тонкая бледная рука и что-то вылила в очаг. Внезапно внутри хижины посветлело, и Вивьет увидела, с кем разговаривает.

Женщина была худой, облаченной в светлые одеяния и почти лысой. Ее редкие белые волосы напоминали паутину, а лицо было скрыто за треснувшими стеклами старых очков.

— Нехорошо быть отвергнутым Жатвой, — заговорила старая Прогнозистка. — Они называли нас Нежелательными, но все-таки позволили нам выпить отвар Элохимов. Большая надежда на стирание различий между Элохимом и Жатвой, большая надежда на создание моста. Вы знаете что-нибудь о создании мостов, княгиня Вивьет?

— Пожалуйста, — прошептала Вивьет, наблюдая за тем, как старуха приблизила ребенка к своему лицу и коснулась его языком.

— Переменные, — сказала она. — Переменные текут в нем. О да, княгиня Вивьет. У тебя здесь тело без тела. У тебя есть дух, который разорвет его. Если Жатва узнает, они сделают все, чтобы заполучить его.

— Только скажи мне, не умрет ли он! Будет ли он жить!

— Да, он будет жить. Синхронная переменная с периодом случайности. Статистика с нулевой половиной. Двести шестьдесят девять вероятностей выживания. Он будет жить. Будет расти. Будет выживать, чтобы умереть. И умрет, чтобы выжить.

— Я не понимаю…

— Я сказала, что власть порождает карликов. И так оно и будет, княгиня Вивьет. Пока он не исчезнет. — Прогнозист снова протянула руку, и огонь потускнел, коттедж погрузился в темноту. — Для тебя этого достаточно, — добавила она. — Теперь ты можешь спать. Огонь согреет тебя и ребенка. Просто отдай мне свой флюид. Это плата. Утром ты снова вернешься к себе.

— Пока он не исчезнет? Я не понимаю… что значит «пока не исчезнет»?

— Все уходят. И он тоже уйдет. Тогда он решит. А ты спи, — повторила Прогнозистка, и княгиня почувствовала, как на нее накатывает внезапная сонливость. — Спи, чтобы не умереть, — пробормотала она. — Но мы будем наблюдать, — добавила она, не обращаясь ни к себе, ни к ребенку, которого держала на руках. — Мы будем смотреть, пока огонь не погаснет. Все когда-нибудь погаснет, понимаешь? — пробормотала она. — О да, но ты будешь знать об этом. Ты будешь знать.

***

Я не верю в это, подумала Кирк Блум. Все это какая-то больная, напастная шутка. Сбой в системе или какое-то другое программное жульничество.

Я не верю, что Ушедшие действительно вернулись.

Сообщение куратора посмотрели все присутствующие в пресвитерии: простой плоский фильм с заблокированным компьютерным анализом. Скуластый толстяк с усами занимался своими делами: с таким же успехом они могли смотреть нарезку из какого-нибудь популярного голофильма. Если бы Пограничники захотели смоделировать и проконсультировать кастрированный ИИ, им бы понадобился исходный материал. Однако пока что они смотрели. И, похоже, шоу им не очень нравилось.

Кто это вообще был? Этот Тартус Фим выглядел так, словно продал собственную мать за четыре упаковки пива. А эта генотрансформированная женщина, Цара Дженис: она вообще была похожа не на человека, а на какую-то порнокуклу. Не говоря уже об этом… ребенке Элохима, этой лысой «девочке», одетой как какая-то мрачная гномья графиня из некачественного фильма ужасов. Что за группа индивидуумов! Конечно, у Ната есть определенные… проблемы, но мы выглядим нормально. По крайней мере, я на это надеюсь.

Пограничники же уставились в экраны так, словно кто-то приложил свою задницу к панели управления. Они стояли прямо, будто их заморозили. Только Виркс что-то бормотал: он поднимался и отходил от трансляции. Блум заметила, что они даже запустили копию ее данных: постоянно проигрывали ее в фоновом режиме.

Паранойя.

Когда-то у меня была приятельница, вспомнила она. Генохакер третьего класса. Я переехала к ней в квартиру и помню, как у нее появилась навязчивая идея «волшебного холодильника». В тот момент она искала что-нибудь поесть. Она открыла холодильник, проверила: пусто. Через три минуты она сделала то же самое. И еще через пять. То ли она забыла, что там ничего нет, то ли жила надеждой, что холодильник сам сгенерирует что-нибудь съестное, чтобы ей не пришлось переставлять свои ноги и идти в ближайший гастроном. И здесь все точно так же. Они смотрят и не верят. Они подходят к экрану и отступают от него, как будто нашли какое-то чудо в куче навоза.

Что ж. Действительно, они нашли. Но не прыгали от радости, не стреляли пробками от шампанского и не пожимали друг другу руки. Как сказал Виркс: Возвращение было никому не нужно.

Вот почему они боятся, подумала она. А я сижу здесь уже часа два, если не больше, и мне это осточертело. Напастная, трусливая конференция, поиск иголки в белом карлике, дрожь на месте и пустота.

Я ухожу.

— Я ухожу, — она заговорила громче, чем намеревалась. — С меня хватит. Вы идете, ваше высочество?

— Минутку, — попросил Натриум. Но Кирк не хотелось больше ждать.

Вместо этого она подошла к неподвижно стоящему Вирксу и сказала, причем достаточно громко, чтобы старый Пограничник на мгновение оторвал взгляд от экрана.

— У меня есть дело, — сказала она. — Мы с Натом хотим сделать перерыв. Смотри на это до напастной смерти и анализируй. Мы сделали то, что должны были сделать. Раз уж вон тот… Тартус, — она указала на торговца,