Дельта-V - Дэниэл Суарез

«Вот моё предназначение. Это всегда было предназначением таких людей, как мы. Мы прокладываем тропы. Мы наносим на карту океаны. Мы раздвигаем границы. Без нас человечество медленно умирает».

Весь экипаж уставился на него.

Наконец Кларк оглядела всех за столом. «Если мы собираемся это сделать, мы должны быть способны полностью положиться друг на друга». Она сделала глубокий вдох. «Так что… пожалуйста, не голосуйте “за”, если вы не имеете это в виду по-настоящему». Она взглянула на таймер обратного отсчёта. «У нас ещё есть часы. Нет причин голосовать “за” сейчас, если вы не готовы». Она посмотрела на Чиндаркар. «Или вообще никогда, если вы не готовы».

Экипаж «Константина» смотрел друг на друга.

Кларк подняла руку. «Кто здесь хочет, чтобы мы остались, довели это дело до конца в ближайшие четыре года? Полностью посвятили себя этой экспедиции — хотя она может стоить нам жизни?»

Чиндаркар посмотрела Таю в глаза и, к его удивлению, подняла руку.

Кларк была ошеломлена. «Ты уверена, Прия?»

Та кивнула. «Просто на минуту потеряла перспективу. Иногда легко забыть, что смысл жизни — не просто оставаться в живых».

Тай тоже проголосовал за то, чтобы остаться, как и Морра, Абарка, Адиса и Цукада. Все обратили взгляды на Цзиня.

Цзинь сделал глубокий вдох. «Я полностью доверяю всем вам. Просто…»

Морра снова подался вперёд. «Да подними ты уже руку!»

Кларк бросила на Морру гневный взгляд. «Не дави на него, Дэйв. Каждый должен решить сам».

Морра вскинул руки. «Он знает, что хочет этого. Он просто не признаёт, кто он на самом деле. Если бы я хоть на секунду думал, что ошибаюсь, я бы заткнулся, но, Хань, я прожил с тобой достаточно долго, чтобы знать — ты создан для этого. Я не видел улыбки на твоём лице дольше двух секунд за весь прошлый год, а стоит нам выйти наружу в скафандре — и ты как шестилетний ребёнок в кондитерской. Не хочу тебя расстраивать, но ты не послушный сын. И не следователь правил. Ты — первооткрыватель. Это у тебя в крови. Если ты вернёшься сейчас, ты будешь несчастен до конца своих дней. И сделаешь несчастными всех вокруг. Поверь мне. Я знаю».

Цзинь искоса посмотрел на Морру. Спустя почти минуту Цзинь сказал: «Я эгоист».

«Да. Ты эгоист. Как и я. Как и все».

Цзинь покачал головой. Затем поднял руку.

Кларк спросила: «Ты уверен, Хань?»

«Я уверен. Хотел бы, чтобы это было не так, но я уверен».

Кларк кивнула. «Тогда это официально: мы остаёмся до конца».

С этими словами экипаж встал. Они смотрели друг другу в лица — и наконец вздохнули с облегчением, обнимаясь и хлопая друг друга по спине. Только Цзинь оставался с каменным лицом.

Кларк посмотрела на взволнованные лица операторов Центра управления полётами «Катализатора» и на заснеженное изображение Нейтана Джойса на видеосвязи. Она отключила кнопку отключения звука. «Они узнают примерно через сто секунд». Она посмотрела на изображение Лакруа. «Центр управления, экипаж “Константина” принял решение “да — нет”. Мы здесь до конца. Экспедиция по добыче на Рюгу — одобрена».

Ранчо Нейтана Джойса в долине Сан-Луис, штат Колорадо, занимало более пятидесяти тысяч акров. Расположенный в предгорьях Скалистых гор, в окружении сосен, роскошный бревенчатый главный дом насчитывал одиннадцать спален, с высоким парадным залом и массивным камином из природного камня. Вид через долину был словно из американского вестерна — чистые открытые просторы, скот, разбросанный по низинам. Лукас Роша наслаждался временем, проведённым здесь.

В одном углу парадного зала громоздилось спутниковое оборудование и компьютерная техника, предназначенная для захвата изображения Джойса, его шифрования и передачи на спутник на геосинхронной орбите — откуда оно затем передавалось лазерным лучом на расстояние десяти миллионов километров к приёмнику на вершине солнечной мачты «Константина».

На стоящих рядом столах из тёсаных брёвен были разбросаны записи и схемы. Аэрокосмические и горные инженеры, а также доктор Анджела Бруно присутствовали, чтобы помочь Джойсу убедить экипаж «Константина» продолжить экспедицию по добыче. Как выяснилось, никто из них не понадобился.

Теперь, когда вопрос был решён и Джойс имел возможность поговорить — хоть и с задержкой — с экипажем и с Центром управления, он пребывал в триумфальном настроении.

Несколько менеджеров Центра управления Лакруа ходили вокруг, разливая шампанское из невероятно редких бутылок «Вдова Клико» 1841 года. Роша наслаждался каждым глотком, потому что знал, как много зависело от того, чтобы эта экспедиция не закончилась сегодня вечером.

Кризис миновал. Джойс, возможно, совершит свой величайший трюк, создав несколько состояний не просто из воздуха, а из вакуума самого космоса. Это стала бы предпринимательская история тысячелетия. Роша представлял, как журнал SpaceNews просит у него интервью о его собственной роли в великой экспедиции. Глаза Роша затуманились в мечтаниях — он воображал, как все те люди, что смотрели на него свысока, теперь корчатся от зависти.

Джойс закончил говорить с персоналом центра управления полётами и взял бутылку шампанского со стола. Он жестом позвал Роша за собой на террасу, в прохладный вечерний воздух.

В последнее время Джойс, казалось, любил смотреть на небеса, особенно по вечерам, когда такие планеты, как Венера и Юпитер, ярко сияли на горизонте. Планеты ведь больше не были просто абстрактными понятиями для такого человека, как Джойс; они были будущими рынками. Возможно, именно поэтому сегодня на каменной площадке стоял внушительный телескоп.

Роша и Джойс обменялись довольными улыбками, облокотившись на перила из брёвен и полевого камня с видом на сумеречный пейзаж.

Джойс поднял бокал шампанского. «Мы вошли в историю сегодня, Лукас».

Роша улыбнулся.

Они чокнулись бокалами и сделали большой глоток.

Роша стоял бок о бок со своим кумиром в один из величайших моментов в истории освоения космоса. (Наверняка он тоже сыграл в этом свою небольшую роль.) Он повернулся лицом к долине — свет начинал угасать, и на горизонте уже мерцали звёзды.

Джойс передал старинную бутылку шампанского Роша, и тот с радостью её принял. Затем Роша наблюдал, как Джойс достал две кубинские сигары и комбинированный резак-зажигалку. Джойс обрезал кончик одной и предложил её Роша.

Роша отмахнулся. «Она будет потрачена впустую на меня, Натан».

«Как знаешь». Джойс убрал необрезанную сигару и подставил кончик другой под раскалённое синее пламя, исходившее скорее от ракетного двигателя, чем от зажигалки. Он ритмично затягивался.

Швейцарский акцент Роша стал заметнее от выпитого. «Натан, я раньше не видел, чтобы ты курил».

Раскурив сигару, Джойс откинул голову и лениво затянулся. «Особый случай». Он сделал ещё одну затяжку, явно