Дельта-V - Дэниэл Суарез

Кларк окликнула: «Дэвид».

Морра подался вперёд, но заговорил спокойнее. «Не все считают деньги злом, приятель. Джойс права: именно финансовые возможности для инвесторов откроют космос — а не очередная высадка по типу “Аполлона”. И нет ничего плохого в том, что я хочу оставить что-то своим девочкам. Думаешь, я проделал весь этот путь только ради того, чтобы прокатиться по Кингс-роуд на “Ламборгини”?»

«Откуда вы знаете, что нам позволят сохранить заработанное?» Джин повернулся к Кларк. «Ты говоришь о международном праве в области прав человека, но я всё думаю о тех законах, которые Натан нарушил, отправляя нас сюда. Вы правда считаете, что мы можем делать всё, что захотим, без последствий?»

Тай сел обратно. «Ты знал об этом ещё до отлёта. Что именно решит твоё возвращение? Что оно исправит, Хан?»

Цукада зло бросила: «Как будто правительства соблюдают законы».

Чиндаркар произнесла бесцветным голосом: «Мы все умрём, если останемся здесь».

Все повернулись к ней. Наступила внезапная тишина.

Чиндаркар продолжила: «Я просто думала, что большинство из вас чувствуют то же, что и я. Что мы попробуем, добьёмся каких-то рекордов, а потом… вернёмся на Землю».

Морра пристально посмотрел на неё. «Ерунда».

Цукада сказала: «К чёрту Землю».

Абарка спросила: «Что происходит, Прия?»

Чиндаркар смотрела на поверхность стола. «На прошлой неделе я обнаружила дыру размером с мяч для гольфа в корпусе охладителя EHD — снаружи верхнего шлюза. Заметила с помощью “мула”. Что бы ни ударило в корпус, оно летело с такой скоростью, что металл даже не деформировался — просто дыра, чистая, насквозь через панель. Вошло с одной стороны, вышло с другой. Никакой тревоги не сработало. Если бы это попало в несущую конструкцию, или в топливный бак, или в критически важное оборудование, мы все были бы мертвы».

Она подняла глаза на изображения Джойс, Лакруа и психологов управления миссией на виртуальных экранах — те пытались привлечь внимание экипажа с отключёнными микрофонами, поднимая рукописные таблички с требованием внимания.

«Посмотрите на них. Они почти не понимают, что делают». Она повернулась обратно к экипажу. «У нас постоянно срабатывают критические тревоги. Я чувствую, как хаб трясётся — буквально трясётся, — когда кто-то запрыгивает на палубу надо мной. “Константин” прочен примерно как палатка». Чиндаркар глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. «Мы умрём, если не воспользуемся этим последним шансом вернуться на Землю. Мы уже вошли в историю. Разве этого недостаточно?»

Морра сказал: «Нет. Недостаточно».

«Мы станем знаменитыми, когда вернёмся на Землю. Вы сможете…»

Цукада крикнула: «Как это решит мою проблему?»

Кларк снова подняла руки, призывая к тишине. «Почему ты не доложила о попадании метеорита, Прия?»

«Какая разница? Он не задел ничего критически важного. Я не хотела пугать всех, но чем больше я об этом думаю, тем больше паникую сама».

«Именно поэтому и нужно докладывать».

«Зачем? Чтобы психологи посоветовали мне медитировать — или выпить таблетку от тревожности? Этот корпус должен был служить защитой, Николь. С тем же успехом это могла быть туалетная бумага. Я посчитала. В нас попало что-то, летевшее со скоростью не менее 40 000 километров в час».

Адиса пожал плечами. «Я бы сказал, нам повезло».

«Мы здесь всего два месяца, Аде! Как ты думаешь, что произойдёт за следующие пятьдесят месяцев? Что, если мы попадём в поток микрометеоритов? А как насчёт космической радиации?»

«Мы добываем воду». Адиса указал на стены. «Мы можем заполнить баллонные резервуары для нашей защиты».

Джин пристально смотрел через стол на Чиндаркар. «Страх — это не веская причина для возвращения на Землю».

«Вот как? А твоя причина — потому что мы нарушили закон? Хан, если бы я всегда подчинялась властям, меня бы сбагрили в какой-нибудь договорной брак».

«Ты заняла место в этой экспедиции». Абарка посмотрела на Чиндаркар. «Прия, помнишь тот день на скале на острове Вознесения?»

«Конечно».

«Ты не запаниковала тогда на скале — хотя и тогда тебе тоже грозила смерть».

Чиндаркар погрузилась в воспоминания. «Тогда было по-другому».

«Чем по-другому?»

Чиндаркар подняла глаза. «На той скале я контролировала ситуацию. А здесь нас может уничтожить в любую секунду. Это лишь вопрос времени. Может произойти сверхновая, или…»

«На Земле то же самое, Прия. И вот тебе новость: везде то же самое. Можно заболеть раком, можно погибнуть от цунами или землетрясения. Тебя может сбить машина. Мы просто принимаем это как риск и живём дальше. У тебя было слишком много времени, чтобы зациклиться на этом попадании метеорита, и Николь права — тебе нужно было поделиться информацией, чтобы мы могли помочь тебе взглянуть на это трезво. Мы все в одной ситуации, и, насколько я вижу, ты единственная, кто паникует».

Чиндаркар снова уставилась на стол.

«Я видела, как это случалось с самыми храбрыми альпинистами из тех, кого я знаю. Когда начинаешь зацикливаться, начинаешь верить, что можешь всё предусмотреть, — вот тогда и приходит страх».

Чиндаркар молчала.

«Позволь раскрыть тебе концовку, Прия: ты умрёшь».

Все за столом удивлённо подняли глаза, услышав такой подход.

«Я тоже умру. И Джей Ти тоже. И Николь… И все за этим столом, и все на Земле. Но, что странно, мы не паникуем из-за этого. Это данность. Хочешь контроля? Прожить жизнь на полную — это единственное, что ты можешь контролировать, и я не думаю, что ты найдёшь лучший шанс сделать это, чем здесь».

Экипаж сидел в молчаливом раздумье несколько минут.

Наконец Тай налил себе ещё чашку воды. Он покрутил её и стал разглядывать пузырьки, которые образовывались и поднимались в искусственной гравитации. Он оглядел всех за столом. «Можете решать что хотите, но я остаюсь. Мне плевать, даже если придётся разбить лагерь на склоне этой скалы. Я буду добывать руду долбаными киркой и лопатой, если понадобится — потому что именно это нам, людям, нужно делать».

Остальные молчали.

«Я рисковал и раньше, но никогда по-настоящему веской причине. Я потерял…» — слова застряли у него в горле на мгновение. «…своего самого дорогого друга — человека, который был мне как отец — лишь ради шанса увидеть, что там за поворотом в пещере. Что ж, впервые в жизни я не только знаю, зачем я здесь, в этом месте, — я наконец понял, зачем я существую. Я всегда задавался вопросом, почему я такой странный. Какой возможный эволюционный смысл может нести такой человек, как я? Без детей. Сосредоточенный на собственном опыте». Он прижал ладонь к столу для выразительности.