Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

Глава одиннадцатая

Битва на арене

Все места были заполнены народом. Палома Антилопа подумала, что жители Гибельных Земель выглядят возмутительно похоже на кальнианцев, собравшихся поглазеть, как оусла уничтожает пленников на площади Солнца. Может быть, не настолько лощеные – здесь было меньше украшений из игл дикобраза, меньше вычурных причесок и одежда в основном коричневых цветов, – но все они были одеты тщательнее обычного, и выражение лиц было примерно то же, что и у типичного кальнианского зеваки. Они хотели увидеть кровь. Они хотели таращиться на мышцы, жилы и мозги. Они хотели хватать друга за локоть в напряженный момент и изумляться ошметкам кишок на арене.

Человек Бобр смотрел бизоньими глазами со своего места над ареной. Рядом с ним сидела Императрица Лебедь Айянна, прижимая к себе сверток, в котором, очевидно, находился ее новорожденный сын. У нее на шее тоже была коробка с пауками. Она не узнавала свою оуслу, она просто смотрела на них и выглядела до крайности разгневанной, что, вероятно, соответствовало действительности. Палома понимала ее чувства.

Чапа Вангва подвел их к краю арены.

– Чоголиза, усади Бьярни рядом с Человеком Бобром и женщиной, которая была императрицей. Все остальные, стойте на месте. Если двинетесь, пауки покусают вас, и вы умрете. Это, на самом деле, наилучший выход сейчас для большинства из вас, но все же прошу, воздержитесь. Обещаю, что у одного, может, двоих имеются неплохие шансы выжить сегодня.

Гибельные насмешничали над ними, но никто не плевался. Кальнианские зрители, были такие времена, плевали в жертв оуслы. Конец этому положила Софи Торнадо, вытащив на арену самого рьяного любителя плевков и отшлепав так, что у него треснула кожа на ягодицах. После этого никто уже и не думал плюнуть.

Как же Палома скучала по Кальнии. Как им было там весело!

Ситси Пустельга металась по краю их небольшой тюрьмы, глядя на ощетинившийся скалами пейзаж, в котором растворились ее друзья. Она видела, как их следы исчезают в узкой лощине в сотне шагов отсюда. Она видела, как муравьи изучают эти следы. Но она ничего не могла сделать.

Она стиснула губы, то сжимая, то разжимая пальцы, державшие лук. «Инструмент, который женщины используют, добывая пищу!» Ну, она ему покажет. Она пустит стрелу ему промеж глаз с расстояния в милю.

Стоило снова съесть чаквеллы, и с ее глаз словно смыли грязь. Она теперь видела, насколько другие здесь насекомые, как отличаются краски в птичьем оперении, и даже сам воздух имеет иной оттенок. Она чувствовала себя готовой сразиться со всем миром. Но она застряла, попала в ловушку с этими проклятыми пауками.

Она выдернула из колчана стрелу, одну из чудесных стрел Сассы с железными наконечниками. Да, подумала она, эта хорошо бы смотрелась между глаз Чапы Вангвы. «Инструмент, которым пользуются женщины…»

Она повертела стрелу в пальцах, глядя на Пустых Детей. Те ответили на ее взгляд, таращась пустыми глазами. Они наблюдали постоянно. Они не совсем лысые, видела она теперь, у них были похожие на пух белые волоски, распределенные по всему яйцеобразному черепу. И глаза у них тоже были белые, даже без намека на радужку. Как же они видят?

Когда они обсуждали планы побега, Эрик Сердитый неоднократно настаивал, что никто не станет убивать Пустых Детей. Она согласилась. Даже если они напустят на нее пауков и убьют за один шаг за пределы лагеря, было бы неправильно стрелять в людей, которые и сами пострадали от такого жестокого обхождения.

Волна тоски нахлынула на Ситси, она заморгала и упустила стрелу. Та вырвалась из ее хватки и упала в траву, перелетев обозначенную линию периметра на несколько порядочных шагов. Пятнадцать красновато-коричневых муравьев и три оранжево-черных навозных жука бросились врассыпную, но затем вернулись, вероятно, желая узнать, вдруг это упало какое-нибудь животное, или кусок навоза, или еще что-нибудь съедобное.

Ситси перевела взгляд со стрелы на Пустых Детей. Она прямо чувствовала, как они грозят пальцами у нее в голове, приговаривая: «Нет, нет, нет, только перейди эту линию, чтобы забрать стрелу, и твои пауки УКУСЯТ».

– Все ждите здесь, пока я не скажу, что можно двигаться, – приказал Чапа Вангва. – Ты, – прибавил он, указывая на Оттара Нытика, – иди за мной.

Гибельный протопал на дальний край арены вместе с Оттаром, который шагал за ним. Софи Торнадо, Толстый Волк, Чоголиза Землетрясение, Палома Антилопа, Эрик Сердитый, Киф Берсеркер и Тайри Древоног наблюдали, как они идут.

Эрик едва не вопил от ярости. «Дождись подходящего момента, – говорил он себе, – дождись момента». Но сколько у них времени, чтобы выжидать? Что, если Чапа Вангва сейчас выхватит нож и убьет Оттара, пока они стоят тут, словно олени, наблюдающие, как горный лев пожирает их олененка?

– Прекрасно! – прокричал Чапа Вангва, отходя от Оттара, которого он оставил одного на голом каменном выступе. Мальчик смотрел на ряды зрителей. – Вот так и стой, и… – Кинжалозубый кот выскочил на арену из просвета между двумя скамьями, вырезанными прямо в скальной породе. Зверь был раза в три-четыре крупнее самого крупного льва, немногим меньше медведицы Астрид.

Он заревел, понюхал воздух и развернулся к Оттару, словно именно его и искал. Эрик пытался дотянуться до сознания кота, но не сумел пробиться через вскипающую преграду смятения и страха.

– Оусла и вута, можете двигаться, когда кот доберется до мальчика, что случится в любо…

Кинжалозубый кот устремился к Оттару.

Они все побежали, но, по сравнению с Паломой Антилопой, все остальные едва двигались.

Кот растянулся пружиной. Оттар пискнул и спрятался под собственными руками.

Кот бросился, вскинув передние лапы и разинув пасть.

Палома рванулась вперед.

Она опоздала, не сомневался Эрик. Зверь тяжело приземлился, взбив облако пыли.

Палома обогнула пылевое облако с Оттаром на руках и припустила обратно к остальным. Кот мчался за ней.

Софи Торнадо стояла впереди, высоко подняв меч Финнбоги, Членитель Врагов. Кот, сосредоточенный на погоне за Паломой, не заметил Софи. Командирша оуслы взмахнула мечом, в последний момент развернула оружие и ударила кота по голове рукоятью.

Кинжалозубый кот остановился, оглушенный. Кальнианки и вута столпились вокруг него. Кот с неохотой протянул лапу, но Тайри Древоног ударила по ней своим саксом, развернув его плашмя.

– Чоголиза, придержи его, – велела Софи.

Тайри закричала и замахала руками, отвлекая внимание кота. А великанша прыгнула ему на спину. Лапы разъехались, и кот распластался по земле, придавленный Чоголизой.

Палома передала Оттара Эрику. Эрик обнял восьмилетнего ребенка, понял, что тот весь дрожит, после