Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

— Я не хочу здесь оставаться, — всхлипнул он.

— И не останешься, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Под потолком раздался очередной хруст, который намекал, что времени почти не осталось.

Я протиснулся к мальчику боком, схватил ткань возле места, где она намоталась на железо, и попытался снять её. Но не вышло. Ржавый прут загнулся крючком и вошёл в плотную подкладку почти насквозь.

— Герман! — позвала Агафья.

— Вижу! — ответил я и потянул сильнее. Ткань затрещала, но не порвалась.

Сверху упал первый кирпич, который ударился о кладку в полуметре от нас и раскололся.

Мальчик вскрикнул и зажмурился.

— Смотри на меня, — попросил я. — Сейчас будет неприятно.

Я перехватил ткань обеими руками и резко дёрнул. Послышался треск и куртка разошлась почти до самого пояса, оставив кусок ткани висеть на арматуре.

Мальчик по инерции полетел вперёд, и Агафья успела подхватить его с другой стороны.

— Есть! — торжествующе произнесла она, и в ту же секунду потолок над проходом громко хрустнул.

— Назад! — крикнула травница, но мне отступать было уже некуда.

Я прикрыл голову рукой и рванулся вперёд, протискиваясь через узкий проход вслед за мальчиком.

Что-то тяжёлое ударило по плечу и резкая боль прострелила руку до пальцев, но я не остановился. Сделал ещё шаг. И Агафья схватила меня за рукав и буквально выдернула из пролома.

Мы едва успели отскочить, как позади с оглушительным грохотом рухнула часть кладки, окончательно завалив проход и накрыв нас облаком пыли.

— Все здесь? — прохрипел я, всматриваясь в

Агафья быстро пересчитала детей.

— Все.

Только после этого я позволил себе выдохнуть.

Когда пыль немного осела, на месте коридора осталась сплошная груда кирпича.

— Обратно уже не вернёмся, — пробормотала Агафья.

— И не собирались, — ответил я и травница улыбнулась. Мы снова двинулись вперед.

Подземелье продолжало дрожать. Где-то рядом лопались старые трубы. Из одной стены вырвалась струя бурой жижи, быстро растекаясь по полу. Теперь приходилось идти по щиколотку в ледяной грязной воде, которая скрывала под собой камни и выбоины.

Один ребёнок поскользнулся и я едва успел поймать его за ворот.

— Осторожнее.

— Я не вижу…

— Никто ничего не видит. Просто держись.

Он вцепился в мою руку так крепко, как позволяли ослабевшие пальцы.И это пугало сильнее всего.

Дети почти не жаловались, не плакали и не просили остановиться.Слишком послушно для тех, кому должно быть страшно, словно морок ещё не до конца отпустил их.

Вскоре перед нами оказалась знакомая развилка, и вот тут я впервые по-настоящему испугался. Потому что оба коридора выглядели одинаково.

По дороге сюда я был уверен, что запомнил путь. Теперь же не мог понять, откуда мы пришли.

Я остановился, переглянулся со стоявшей рядом травницей. И заметил, что в её глазах мелькнула тревога.

— Там кто-то есть, — послышался сзади испуганный детский голос и я резко обернулся.

Девочка указала за спину, где в глубине коридора мелькнула серая, высокая фигура.

Сердце неприятно ударило о рёбра и я вскинул фонарь повыше. Но коридор был пуст.

Навья погибла, но в подобных местах всегда оставалось достаточно мёртвого эха, чтобы заставить человека сомневаться.

— Не смотрите назад, — приказал я и дети теснее прижались друг к другу.

— Сюда! — послышалось впереди знакомое карканье и я чуть не рассмеялся от облегчения.

— Смутень!

— А кого ты ещё здесь ожидал услышать⁈ — послышалось из пыльной завесы.

Я почти вслепую направился туда, таща за собой державшихся за руки детей.

— Все за мной!

Позади снова загрохотало. Где-то совсем близко рушилась стена.

— Ещё немного! Давайте! Не останавливаемся! — слышал я подбадривающий голос Агафьи за спиной.

Коридор начал сужаться. Фонарь выхватывал знакомые участки стен, но я всё равно не был уверен, что мы идём правильно. А потом впереди появилась фигура ворона. Смутень сидел на трубе и смотрел в нашу сторону:

— Быстрее! — каркнул он. — Там дальше потолок уже гуляет ходуном!

Мы свернули за угол, и через минуту я с трудом разглядел знакомую табличку прачечной. И при виде ее, в душе расплылась такая теплота и радость, которую я, кажется, ещё никогда не испытывал.

— Правильно идём, — выдохнул я.

Сразу за нами раздался новый треск, послышавшийся на этот раз совсем близко.

— Герман! — крикнула травница.

Я обернулся. По стене рядом с последними детьми пошла широкая трещина.

Дверь с трудом поддалась, скребнув нижним краем по заваленному пылью полу.

Оставленные здесь ребята сбились в дальнем углу, возле старых каменных корыт. Агафья перед уходом усадила их на расстеленные прямо на полу одеяла и оставила воду, но сейчас никто уже не сидел. Дети стояли, прижавшись друг к другу, и настороженно смотрели на дверь, наверняка переживая, по поводу шума в темном, полном ужасов коридоре.

Самая старшая девочка, лет десяти, держала за руку маленького светловолосого мальчика. Второй рукой она прижимала к груди пустую кружку, словно та могла хоть как-то защитить от происходящего. Рядом стоял ещё один мальчишка, босой, в слишком большой для него рубахе. Его губы дрожали, но он упрямо держался, чтобы не заплакать.

— Вы пришли, — выдохнула старшая девочка, едва только Агафья остановилась на пороге. и в этих двух словах оказалось столько облегчения, что я невольно почувствовал неприятный комок где-то в горле.

— Конечно пришли, — ответила травница, быстро вошла внутрь и присела перед детьми. — Все здесь?

Девочка кивнула.

— Никто не уходил.

— Молодцы, — похвалила их травница. — А теперь на выход. И побыстрее.

Только теперь дети заметили остальных. В прачечную один за другим начали вбегать те, кого мы вывели из глубины катакомб. Грязные, серые от пыли, измученные, некоторые едва державшиеся на ногах. Оставленные в прачечной ребята смотрели на них широко раскрытыми глазами.

Один из мальчиков вдруг сорвался с места.

— Мишка! — крикнул он, и я услышал в его голосе радость.

Мальчонка протиснулся между Агафьей и стеной и бросился к мальчишке из нашей группы.

Тот замер, а потом они сцепились руками так крепко, будто боялись снова потерять друг друга.

— Я думал, тебя нет, — всхлипывал первый.

— Я тоже.

После этого словно что-то сломалось.

Дети начали узнавать друг друга. Одна девочка просто подошла к подруге и молча обняла её, уткнувшись лицом в плечо.

Несколько мгновений, прачечная