Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

— Назад! Освободите проход!

Капитан снова подошёл к нам.

— Пётр Семёнович Соколов? — глядя на меня, уточнил он.

Я кивнул:

— Да.

Жандарм быстро оглядел меня с ног до головы. Наверняка во мне страж видел обычного приказчика средних лет. Ничего примечательного. И именно на это я и рассчитывал.

— Где вы их нашли?

Я указал в сторону старого квартала.

— Возле развалин, — начал рассказывать я. — Мы услышали шум и детские голоса. Потом нашли проход в старые подвалы.

Он посмотрел туда, куда я указал. Уточнил:

— Вы полезли внутрь?

Я кивнул:

— Да.

— Вдвоем?

Я покосился в сторону, где в нескольких метрах над нами на карнизе сидел невидимый для обычных людей Смутень и произнес:

— Вдвоем.

Капитан нахмурился ещё сильнее.

— Оцепить развалины! Никого внутрь не пускать! И вызывайте инженерную службу.

— Есть!

Капитан снова повернулся ко мне.

— А дети там ещё есть?

Я пожал плечами:

— Откуда мне знать? Там целые катакомбы, мы все обходить не стали. Там же заблудиться проще, чем чихнуть. Нашли тех, кого смогли. После этого подвалы начали рушиться. Оставаться там означало похоронить и их, и себя.

Жандарм плотно сжал губы. Ему явно не понравился ответ, но возразить было нечего.

— Они что-нибудь говорили?

Я посмотрел на детей.

— Нет, просто были напуганы.

Один из лекарей подошел к нам, прерывая разговор:

— Мастер-капитан, — начал он. — Некоторые дети находятся в тяжелом состоянии. Их лучше доставить в лечебницу.

— Что с ними?

— Обезвоживание, истощение, — начал перечислять синодник. — Мы можем немного улучшить их состояние, но хорошо бы подержать детей в лекарне, под наблюдением.

Капитан кивнул:

— Хорошо.

Синодник направился к лекарям, жандарм же повернулся ко мне и глубоко вздохнул. И только сейчас я заметил, насколько он сам бледен.

— Проедете в отдел на опрос, — произнес капитан, резко отвернулся и снова принялся раздавать распоряжения, враз потеряв ко мне всякий интерес.

А я посмотрел на Агафью, которая тоже слышала разговор. Травница промолчала, только крепче сжала губы и взглянула на сидевшего под одеялом мальчика. Кажется, именно в этот момент до нас обоих, наконец, дошло, что всё действительно закончилось.

По крайней мере, для них. Оставалось только дать показания, причем сделать это так, чтобы никто не заподозрил в содеянном Егора Вельянова.

Детей же окружали жандармы и лекари. Да и обычные взрослые люди, которые суетились, спорили, ошибались, нервничали, но всё-таки были здесь.

И холодной няни среди них больше не было.

* * *

Опрос занял меньше времени, чем я опасался. Наверное, помогло то, что в отделе в ту ночь было не до нас. Телефоны звонили почти без остановки, по коридорам бегали служащие, кто-то сверял списки пропавших, кто-то связывался с лечебницами и приютами. Нас с Агафьей провели в кабинет, посадили за стол и выдали по кружке крепкого чая.

Капитан появился минут через десять. Теперь он выглядел ещё более уставшим, чем на улице, сел напротив, раскрыл блокнот и, глядя на нас, устало произнёс:

— Давайте ещё раз. С самого начала.

Пришлось повторить уже рассказанную историю. Что мы с Марией Ивановной оказались в старом районе по личным делам, услышали шум возле развалин, потом детский голос, нашли незапертый лаз и решили проверить. Почему сами? Потому что подумали, что ребёнок мог упасть и нуждаться в помощи. Почему не позвали жандармов сразу? Потому что не были уверены, что вообще что-то слышали. Потом нашли детей.

— Сколько помещений прошли? — спросил капитан.

— Старые коридоры, хозяйственные комнаты, какие-то подвалы, — начал перечислять я. — Там всё между собой соединено так, что сам Творец ногу сломит.

Никаких мёртвых воспитательниц, навий, мороков и прочих подробностей в нашей версии я, естественно, упоминать не стал.

— Как думаете, почему дети были там? — уточнил капитан, когда я закончил рассказ.

Я развёл руки.

— Если узнаете, проведайте и мне.

Мужчина несколько секунд смотрел на меня, затем сделал пометку в блокноте.

— Пока достаточно, — произнес он. — Если понадобитесь, вызовем. Адрес оставили?

Я кивнул. Адрес тоже был не наш. Для Петра Семёновича Соколова существовала вполне приличная съёмная квартира на другом конце города. По крайней мере, на бумаге.

Мы уже поднялись и направились к двери, когда капитан окликнул нас.

— И ещё.

Я обернулся.

— Спасибо, что детей вывели, — произнес жандарм. — Если бы вы сначала пошли искать ближайший участок, ещё неизвестно, сколько бы детей оттуда выбралось. Доброй ночи, Пётр Семёнович.

Я посмотрел на окно, за которым уже начинало сереть небо, и улыбнулся:

— Скорее доброго утра.

Капитан проследил за моим взглядом и устало усмехнулся.

— Тоже верно.

До машины мы добрались уже на рассвете. Первым делом пришлось найти достаточно тихий переулок и вернуть нормальную внешность. Отвар к тому времени уже почти перестал действовать. Лицо неприятно зудело, голос то становился привычным, то снова срывался на хрип Петра Семёновича. Агафье было не лучше. Она первой добралась до автомобиля, открыла дверь и буквально упала на сиденье.

— Всё, — заявила травница. — Я больше сегодня никуда не пойду. Даже если будет пожар. Или конец света.

— Поддерживаю, — устало ответил я.

— А завтрак? — послышался с заднего сиденья возмущенный голос Смутеня и мы одновременно посмотрели на него.

Ворон немного помолчал, видимо, заметив наше раздражение, а затем миролюбиво ответил:

— Я просто уточнил.

Я завел двигатель, и авто выехало на дорогу.

Весь обратный путь прошел в молчании. Город за окнами машины только начинал просыпаться, не подозревая, что всего несколько часов назад под старым Корабельным районом закончилась история, которая тянулась десятилетиями.

Я въехал на территорию, проверил плетения, и только после этого, мы вошли в дом. И сразу направились на второй этаж, чтобы рвать хотя бы пару часов сна. До спальни добрался почти на одном упрямстве, разделся, лёг и, кажется, уснул ещё до того, как голова коснулась подушки.

Проснулся я ближе к полудню. Несколько секунд просто лежал, глядя в потолок и прислушиваясь к ощущениям. Плечо после вчерашнего удара ныло, в голове стоял неприятный гул, а во рту было такое чувство, словно всю ночь я полной ложкой ел пыль из подвала. Но в остальном чувствовал себя на удивление неплохо. Затем вздохнул и поднялся, добрел до ванной, где быстро привел себя в порядок, и спустился на кухню, где уже