Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

Агафья отвернулась, будто проверяя дверь. Но я заметил, как она быстро провела ладонью по глазам. И сделал вид, что ничего не заметил.

— Все нашли своих? — спросил я чуть громче и дети постепенно затихли.

Я быстро пересчитал их. Все были на месте.

— Осталось совсем немного, — начал я. — Поэтому сейчас снова берёмся за руки и идём вместе. Никто не отстаёт. Если устали — говорите сразу. Если страшно — тоже.

Маленький светловолосый мальчик возле стены несмело поднял руку.

— Мне страшно.

Я кивнул.

— Мне тоже.

Паренек удивленно взглянул на меня:

— Правда? Вы же взрослый.

— Взрослым тоже бывает страшно, — ответил я. — И очень часто. Просто мы умеем делать вид, что всё нормально.

Рядом тихо фыркнула Агафья. На лице старшей девочки впервые появилась слабая, едва заметная улыбка. И именно в это мгновение, стены снова дрогнули. С потолка посыпалась пыль. И улыбки мигом исчезли. Дети испуганно прижались друг к другу.

— Выходим, — скомандовал я и ещё раз оглядел прачечную.

Слабый защитный круг, который Агафья нарисовала вокруг оставленных детей, почти погас. Но всё-таки выдержал.

— Смутень! — крикнул я.

— Дальше проход свободен! — мигом ответил ворон и добавил. — Еще.

— Тогда идём, — пробормотал я и открыл дверь шире. Дети один за другим начали выходить из прачечной.

* * *

Ночь была тихой. В окнах далеких от развалин домов кое-где горел свет. Я бегло осмотрелся, и начал вытаскивать детей. Когда последний оказался наверху и из пролома выбралась Агафья, я посмотрел на нашу компанию и вздохнул.

— Сейчас нас запомнит любой прохожий.

Травница утерла выступившую на лбу испарину и взглянула на меня:

— Предлагаешь снова спустить их вниз? — уточнила она.

— Очень смешно, — ответил я — Идем.

Мы отошли чуть в сторону, и я достал из внутреннего кармана два небольших пузырька.

— Ты таскал их с собой всё это время? — удивленно уточнила девушка и я кивнул:

— Полезная привычка.

— Паранойя иногда спасает, — каркнул Смутень. Я только кивнул, вынул пробку и выпил отвар. Знакомое неприятное ощущение прошло по венам. Кожу на лице будто стянуло, а голос стал ниже. Зелье работало. Агафья последовала моему примеру. А через мгновение, черты ее лица начали меняться, делая девушку старше. Волосы потемнели, и через минуту передо мной снова стояла Мария Ивановна.

Агафья посмотрела на меня.

— Очень непривычно, — пробормотала она и я усмехнулся:

— Привыкай. Теперь нам иногда придется становиться другими людьми.

Агафья улыбнулась:

— Пойдём уже, — произнесла она.

Мы вернулись к детям. И я отвел их к телефонной будке, которая стояла на соседней улице:

— Скоро за вами приедут, — обнадежил их я. — Только не уходите, чтобы не потеряться.

Дети послушно закивали. Видимо, уходить в темноту района им не очень хотелось. Я улыбнулся и снял трубку. Набрал короткий номер

— Дежурная часть, — послышался в динамике усталый мужской голос.

— В старом Корабельном районе, возле пересечения Канальной и Третьей линии, найдены пропавшие дети, — произнес я и на том конце воцарилась тишина. Я же продолжил. — Одиннадцать детей. Нужны лекари. Быстро.

— Кто говорит?

Я посмотрел на Агафью, которая стояла рядом с девочкой, поддерживая её за плечи.

— Петр Семенович Соколов, — послушно продиктовал я.

— Оставайтесь на месте!

— Обязательно, — ответил я и положил трубку. Вышел из будки и взглянул на детей и ободряюще произнес:

— Все позади. Скоро за нами приедут…

Глава 33

Старые байки

Фары машин выхватили из темноты телефонную будку, нас и сбившихся возле стены детей. Первый экипаж ещё не успел толком остановиться, когда обе передние двери почти одновременно распахнулись.

Из машины выскочили двое жандармов. Первый жандарм, мужчина лет тридцати, уже бежал к нам. Заметив нашу компанию, он равно резко замедлил шаг и растерянно взглянул на собравшихся у стены детей.

И чем дольше страж порядка считал, тем заметнее менялось выражение его лица.

— Творец, — выдохнул страж правопорядка.

Стоявший рядом молодой жандарм застыл на месте.

— Это… они? — растерянно уточнил он, но никто ему не ответил.

Впрочем, этого и не требовалось. Портреты этих детей уже несколько недель висели на столбах, возле лавок, в кофейнях и на досках объявлений. Их лица видели если не все городские жандармы, то служащие этого района точно.

— Лекарей сюда! — рявкнул капитан. — Быстро! И одеяла из машин! Никого из детей не расспрашивать, пока их не осмотрят! Потемкин, пересчитайте всех! Живо!

— Есть! — откликнулся жандарм.

Он бросился исполнять поручение, едва не поскользнулся на влажной мостовой и даже не обратил на это внимания.

Во двор одна за другой влетели еще две машины. Из одной выскочил пожилой жандарм, прижимая к груди папку.

— Сколько их? — уточнил страж, глядя на меня.

— Одиннадцать, — ответил я.

— Сколько? — недоверчиво переспросил правоохранитель.

— Одиннадцать, — повторил я.

За жандармскими машинами с визгом тормозов остановился лекарский фургон. Двери распахнулись ещё до того, как кучер окончательно натянул поводья. На мостовую спрыгнули двое мужчин в светлых халатах рясах синода.

— Где пострадавшие?

— Здесь! — отозвались сразу несколько голосов.

Один из молодых служащих присел перед худенькой девочкой и пару секунд не мог открыть блокнот, потому что у него дрожали пальцы. Другой снял с себя шинель и набросил её на плечи босого мальчишки, хотя сам остался в одной форменной куртке.

— Всё, маленький, — тихо произнёс он. — Всё. Скоро ты вернешься домой.

Мужчина повернулся к своему помощнику.

— И всем участкам сообщить, пусть прекращают поисковые группы и сверяют списки.

— Есть! — ответил тот.

Я переглянулся с Агафьей.

— Похоже, мы несколько испортили им спокойную ночную смену, — тихо заметил я.

— Бедняжки, — шепнула она, но улыбки на её лице уже не было.

Агафья смотрела на детей. Лекарка как раз укутывала одеялом маленькую девочку, а один из врачей осторожно осматривал разодранную ногу мальчика. Вокруг постепенно собирались жильцы соседних домов.

Сначала появилась пожилая женщина в накинутом поверх ночной рубашки пальто, за ней показался мужчина в домашних брюках. Кто-то выглянул из подъезда.

По толпе быстро пошёл шёпот.

— Это дети…

— Те самые?

— Говорят, пропавшие.

— Господи, сколько же их?

Жандармы