Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Владимир, откройте глаза. Не вставайте, лежите.

— Что… я чего?

— Вы потеряли сознание, — сказал я. — Лежите. Как зовут, где вы находитесь?

— В кино…

Ориентирован, уже хорошо. Я влил в него немного праны, он начал приходить в себя. Ортостатика на пустой желудок плюс духота плюс, скорее всего, пропущенная таблетка и алкоголь вчера вечером.

Прибежала администратор.

— Я сеанс пока остановила, запустим как всё решится.

В маленьких городах в кинотеатре, где один зал, это было обычным делом. Я кивнул.

— И воды принесите. Обычной, без газа.

Она убежала.

Скорая приехала быстро. Фельдшер оказался знакомый, снял ЭКГ прямо в проходе. Ритм синусовый, ничего острого. Сахар в норме, давление повышено.

— Лучше всё равно в приёмное заберите, — покачал я головой. — Там дежурный разберётся.

— Хорошо, Александр Александрович.

— Не хочу я в больницу, — протестовал Владимир. — Мне лучше.

— Вам лучше, — согласился я. — Но обморок бывает от духоты, а бывает от того, что сердце на несколько секунд остановилось и снова пошло. Снаружи это выглядит одинаково. Так что лучше перестраховаться.

Его увезли, все остальные расселись по местам, и фильм снова включили.

Прана отозвалась хуже, чем позавчера. И это было очень плохо.

Я достал термос со своим сбором, сделал глоток. Пока что так.

После кино Лиля пошла на маникюр, а я отправился в офис «Приволжье-Ритейл». Один, без юриста, без бумаг. Разговор, которого не будет ни в одном протоколе, только так и ведут.

Кабанов Игорь Леонидович оказался мужчиной лет пятидесяти.

— Александр Александрович! Наконец-то. Я столько хорошего слышал про вас! Даже рад лично познакомиться.

— Спасибо.

— Чай, кофе?

— Нет.

Он сел, положил руки на стол.

— Слушаю вас.

— Недавно в приюте «Верный друг» отравили собак, — сказал я. — Изониазидом. Препарат противотуберкулёзный, для собак смертельный, для человека нет. Взят из домашней аптечки пожилой женщины, снятой с учёта четыре года назад. Взял её внук, двадцать два года, не работает. Ему заплатили. Сумму он называет, посредника описывает, готов говорить дальше.

Улыбка Кабанова не изменилась ни на миллиметр.

— Какой ужас, — сказал он. — Собаки. Я, между нами, животных очень люблю, у меня самого кот. Но вы, извините, зачем это мне рассказываете?

— Потому что участок, на котором стоит приют, вы третий месяц пытаетесь оформить под магазин, — сказал я. — Это открытая информация, я её посмотрел в администрации. А приют вам мешает.

— Мешает, — легко согласился он. — Я и не скрываю. Только, Александр Александрович, я собак не травлю. Я землю покупаю. Это, знаете, разные профессии.

— Не сомневаюсь.

— Тогда о чём мы говорим?

— О последствиях, — сказал я.

Сделал паузу, посмотрел ему в глаза.

— Я не в полиции работаю, Игорь Леонидович. Я не буду вам ничего доказывать, это не моя функция. Моя функция другая. Я заместитель главврача в поликлинике и член администрации города, меня в этом городе знают почти все. И вот что будет, если в приюте «Верный друг» хоть одна собака ещё раз пострадает. Об этом узнает районная газета, об этом узнает область, об этом узнают в интернете. И все эти люди вас уничтожат. И в магазин ваш никто тоже не пойдёт.

Он молчал.

— Проверок вы не боитесь, это я понимаю, — сказал я. — А вот выручку вам делают люди. И запомнят они не то, что магазин новый и удобный. Запомнят они одно слово. Собачий.

Улыбка сошла с его лица.

— Вы мне угрожаете? — спросил он.

— Нет, — сказал я. — Я ставлю прогнозы.

— Знаете, — сказал он. — Поликлинике ведь помощь нужна. У вас там ремонт, я слышал. Мы могли бы…

— Нет, — сказал я.

— Я даже не назвал сумму.

— Игорь Леонидович, вы сейчас пытаетесь перевести разговор из категории «конфликт» в категорию «сотрудничество», — сказал я. — Приём хороший, работает часто. Но у меня на такое устойчивость профессиональная. Так что давайте просто такого больше не будет? Есть много других мест под магазин.

Он коротко усмехнулся.

— Я вас услышал.

Отлично.

— Вот и хорошо, — я встал и вышел за дверь.

Проблема была решена. После этого мы снова встретились с Лилей и отправились в сам приют. Я пообещал помочь с мелкими накопившимися делами.

Я перебирал сетку на третьем вольере, где она отошла от рамы, Лиля выгуливала по очереди собак, Вера бегала между нами с ведром.

— Саш, я… — она поставила ведро. — Я же думала, всё. Я ночами не спала. Думала, нам конец. А ты опять всё решил!

— Не я, — сказал я, придерживая сетку. — Просто у них теперь другие планы. Держи вот тут, ровно.

— Да я…

— Ровно.

Она подержала. И потом всё-таки полезла в подсобку и вынесла лист ватмана. На ватмане были собаки. Штук двадцать, разноцветных, с непропорциональными лапами и очень счастливыми лицами. Сверху кривыми буквами: «СПАСИБО ЧТО ВЫ ЕСТЬ».

— Это дети рисовали, из третьей школы, у нас экскурсия была, — сказала Вера. — Возьми себе.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Потом повешу в кабинете, пусть радует глаз. У меня там висит только график и пара плакатов, а это, пожалуй, документ поважнее.

Под ногами всё время путался щенок, месяца три. Он ложился ровно туда, куда я собирался наступить, и смотрел на меня с полным доверием.

— Ты кто, — сказал я ему. — Ты будущий заведующий терапией.

— Почему? — спросила Лиля.

— Мешает, ничего не делает и уверен, что всё правильно.

Щенок вильнул хвостом.

Потом Лиля дала мне поводок и попросила надеть на него, и я минуты три занимался этой процедурой, потому что щенок считал ошейник новой игрой. Лиля хохотала.

Домой мы шли в девятом часу, оба грязные и оба довольные.

— Слушай, — сказала Лиля. — Ты сегодня спас человека в кино и собак в приюте. Неплохой выходной.

— Человека спас фельдшер, — сказал я. — А собак спасла жадность. Кабанову дешевле не связываться.

— Ты когда-нибудь говоришь себе просто «спасибо, я молодец»?

— Нет, — сказал я. — Это плохо влияет на диагностику.

Она взяла меня под руку, и мы дошли молча.

В понедельник я начал рабочий день с новой порции сбора. Выпил