Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Сделал пару записей в свой блокнот, где отслеживал расходы праны. Дата, отклик, восстановление, вывод.

Потом занялся служебной почтой. Сверху в папке лежало письмо на фирменном бланке завода. С подписью Тарасенкова, с синей печатью.

Просили предоставить полные медицинские данные работников, прошедших предварительные медицинские осмотры. Диагнозы, результаты обследований, заключения специалистов. Основание «производственная необходимость и обеспечение безопасности труда».

Красиво придумали. Отдам, и нарушу врачебную тайну и закон о персональных данных сразу, и меня можно снимать с должности не за принципиальность, а за состав.

Не отдам, и завод сразу же объяснит сорока трём рабочим, что заместитель главврача не даёт заводу заботиться об их здоровье. И объяснит убедительно, потому что сорок три человека работу потерять боятся.

То есть меня приглашают выбрать: нарушить закон или стать врагом рабочих.

Я позвонил Михаилу Борисовичу.

— Никаких диагнозов, — сказал он. — Сведения о состоянии здоровья — врачебная тайна, работодателю передаётся только заключение о годности к работе. Годен, не годен, с ограничениями. И всё. Даже согласие работника тут не универсальная отмычка. Отказывайте письменно, со ссылками. Я формулировки скину.

— Ссылки я и сам знаю, — сказал я. — Мне другое интересно. Как отказать так, чтобы это не выглядело отказом.

— А это уже, Александр Александрович, не юридический вопрос.

Вот именно.

Я сел и написал ответ.

В первом абзаце сообщил, что предоставить запрашиваемые сведения не представляется возможным, со ссылками на статью тринадцатую основ охраны здоровья граждан и на закон о персональных данных.

Во втором, что поликлиника, разумеется, готова оказать заводу всю предусмотренную законом помощь. Направить заключения о профессиональной пригодности по каждому работнику, предоставить обезличенную сводную статистику по выявленной патологии в виде процентов по группам, а также, по отдельному согласованию, провести для персонала лекцию по профилактике профессиональных заболеваний.

В третьем абзаце написал, что для организации всего перечисленного достаточно ответного письма.

Прочитал. Формально я им помог. Фактически я не дал ничего, кроме процентов, лекции и бумажки про годность.

Отнёс Кречетову, тот внимательно всё прочитал.

— Правильно, — сказал он. — Пусть пишут запросы по форме. Тогда и мы будем отвечать по форме. Это, Александр Александрович, самая скучная война на свете, и в ней всегда выигрывает тот, у кого лучше подшиты документы.

Ответ я зарегистрировал через журнал исходящей почты, с номером и датой, и копию положил в отдельную папку.

В девять утра я собрал терапевтов. Пришли все: Виталик, Остроухова, Шарфиков с забинтованным пальцем, Елена Александровна, Анастасия Григорьевна, Юля.

И новенький, которого я и хотел всем представить.

— Коллеги, — сказал я. — Знакомьтесь, это Дегтярёв Антон Сергеевич. Терапевт. С сегодняшнего дня работает у нас.

Антон встал и зачем-то коротко поклонился.

— Здравствуйте, — сказал он. — Я приехал работать. И учиться. Если я что-то сделаю не так, пожалуйста, поправьте меня сразу.

Остроухова хмыкнула.

— Все так говорят, — заметил Шарфиков.

— Садись, — сказал я Антону. — Пойдёшь на мой участок. Лена покажет кабинет, регистратуру и столовую. Она твоя медсестра теперь, сама она в курсе.

Мы обсудили ещё ряд вопросов, и летучка закончилась. Меня перехватила Остроухова.

— Молодой слишком, — сказала она.

— Мне тоже так говорили.

— Вам и сейчас говорят, — невозмутимо ответила она и ушла.

Виталик задержался.

— Саш, — сказал он. — Спасибо. Я в первый раз наставник.

— Поздравляю.

— А как… — Он замялся. — Как наставлять-то?

Я посмотрел на него.

— Вот так и наставляй, — сказал я. — Только вопросы задавай ему, а не мне.

К обеду выяснилось, что Шарфиков уже рассказал Илье Бумагину про ежа, и в его версии ёж был размером с кошку, укусов было три, а Шарфиков перед этим спас от ежа ребёнка.

А тот рассказал всей поликлинике. Слух набирал обороты. Пускай, главное, чтобы Стас уколы не пропускал. Но я поручил следить за этим Кристине.

В середине дня направился в лавку.

Геннадий выставлял банки с травами по стихиям, и чувствовал себя как обычно.

Катя за кассой как всегда воспользовалась моментом.

— Александр Александрович, а давайте скидочные карты сделаем? Постоянным клиентам. У нас человек тридцать ходит каждую неделю, они и так всё берут, а им приятно будет.

И снова отличное предложение, Катя меня ими радовала постоянно.

— Идея хорошая, — сказал я. — Теперь давай думать. Сколько процентов?

Катя оживилась.

— Десять!

— Стоп. Какая у нас наценка на травы?

Она заглянула в тетрадь.

— Ну… по-разному. На сборы побольше, на мёд совсем мало.

— Вот, — сказал я. — Тогда только пять процентов, и то не на все товары.

— А почему не на всё?

— Потому что скидка должна быть на то, что человек и так возьмёт, а не на то, на чём мы держимся. Мёд и настойки в скидку не идут, иначе будем продавать их из любви к искусству. Дальше, вторая проблема. Ты сказала: они и так всё берут. То есть?

— То есть они и так придут.

— Правильно. Значит, мы им дарим пять процентов за то, что они и так собирались сделать. Это не скидочная карта, это благотворительность. Карта должна не благодарить, а стимулировать покупать больше. От какой суммы?

— От… тысячи?

— От тысячи в месяц накопительно, — сказал я. — Не с одной покупки. Пришёл на триста рублей три раза, и получил карту. Тогда человек начинает считать свои походы к нам.

— О, — сказала Катя. — Это хитро.

— Это арифметика. Третья проблема, самая противная. Кто будет вести список?

— Я, — это Катя ответила сразу. — По номеру телефона!

— Хорошо. Только не весь номер. Номер карты, имя и последние четыре цифры. Опознать хватит, а хранить чужие данные в тетрадке на прилавке я не хочу. И карта без имени работает как деньги. Поэтому на обороте пишем имя от руки и просим показывать при расчёте. Просто чтобы человек понимал, что карта его личная.

— А если он всё равно даст соседке?

— Значит, соседка придёт к нам покупать травы, — сказал я. — Это, Катя, худшая из наших проблем.

Она засмеялась и кивнула.

— И через месяц принесёшь мне цифры. Сколько выдали, сколько по ним покупок, средний чек с картой и без. Если с картой выше, то работаем дальше. Если такой же, то отменяем без обид.

Никита