Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

благодарность. Больница высоко ценит внимание предприятия, отдельно отмечает готовность к софинансированию, всё это с копией в министерство, чтобы там видели, что мы люди воспитанные.

— Разумно, — сказал Тарасенков.

— Вторая часть, — продолжил я. — Вы поставили перед министерством вопрос о росте нагрузки на медицинскую службу. Значит, министерство спросит нас: а какая нагрузка? Сколько людей, какие вредные производственные факторы, какие требуются осмотры, какая потребность в койках приёмного отделения.

— Логично, — сказал он.

— А посчитать это я могу только по двум документам, — сказал я. — Первое: профиль планируемого производства. Перечень технологических процессов и перечень веществ, с которыми будут работать люди. Второе: копия журнала учёта образования и движения отходов.

Я печатал и одновременно говорил.

— И третье, — сказал я, не поднимая головы. — Я включу в письмо просьбу о допуске врача больницы на территорию для составления санитарно-гигиенической характеристики условий труда. Это стандартная процедура при постановке работников на периодические осмотры.

Пауза.

— Александр Александрович, — сказал Тарасенков. — Журнал учёта отходов не имеет отношения к здоровью работников.

— Денис Игнатьевич, — сказал я. — Я прежде всего терапевт. У меня в отделении лежит человек двадцати семи лет с химическим ожогом слизистой рта. Он работает у вас. Так что журнал учёта отходов имеет прямое отношение к здоровью работников.

Тарасенков встал.

— Вы хорошо работаете с документами, — сказал он. — Что ж, отправляйте ваше письмо.

И вышел.

Ёлки-иголки. Бумажная война, что может быть скучнее?

Я снял трубку и позвонил Михаилу Борисовичу. Коротко пересказал ему ситуацию, попросил помощи с оформлением своего письма. Михаил Борисович уже стал для меня кем-то вроде личного адвоката, так что согласился, попросил прислать ему письмо.

Что ж, посмотрим, кто кого.

Я закончил с письмом, отправил адвокату. И тут заметил во входящих новое письмо. Пришли результаты содержимого тех пакетиков, которые были связаны с заводом.

Ожидал всего. Все эти симптомы, схожесть с отравлением психостимуляторами… Так, PDF-документ на пять листов. Что же там нашли?

Сейчас и узнаю.

Глава 9

Я принялся за чтение результатов. Пять листов, и первые три я пролистал сразу, потому что там была методика. Хроматография, масс-спектрометрия, номера образцов, подписи. Всё как надо, лаборатория попалась аккуратная.

На четвёртом листе начиналось уже самое интересное. Состав.

Кофеин безводный. Триста восемьдесят миллиграммов на порцию, при заявленных на пакетике двухстах. Синефрин. Йохимбин. И примечание внизу, сухое, лабораторное: обнаружены следовые количества ацетона и толуола, а также хлорид-ионы в концентрации, не характерной для пищевого сырья.

Я откинулся на спинку стула и минуту просто смотрел в окно.

Ёлки-иголки. А ведь я ждал другого.

Я готовился увидеть в этом протоколе что-нибудь такое, после чего можно снять трубку, позвонить в определённое место и спокойно наблюдать, как приезжают люди в форме и всё заканчивается. Классический сценарий, нашли запрещённое, дальше не моя работа.

А запрещённого не было.

Кофеин продаётся в любой аптеке. Синефрин — это экстракт горького апельсина, он в половине жиросжигателей на полке любого магазина спортпита, законно, свободно, хоть вагон покупай. Йохимбин — кора дерева, растительное сырьё, в добавках встречается, оборот не ограничен.

Не наркотики. Ни одного вещества, за которое можно кого-то посадить. Ни одной статьи Уголовного кодекса.

Я взял чистый лист и начал писать, укладывая всё в голове.

Триста восемьдесят миллиграммов кофеина — это можно сказать литр очень крепкого кофе одним глотком. Само по себе не убьёт здорового мужика. Но парень с ночной смены пьёт не порцию. Он пьёт полторы, потому что «не берёт», и он пьёт вторую в четыре утра. Итого больше грамма за смену. Плюс синефрин, который делает то же самое, что кофеин, только через другой механизм, и они складываются. Плюс йохимбин, который сам по себе поднимает давление и даёт тревогу с паникой.

Вот и вся загадка. Вот тахикардия сто тридцать, давление сто шестьдесят на сто, тремор, потливость и двое суток без сна. Никакой экзотики. Три легальных вещества, сложенные в одном пакетике в дозах, которые никто не считал.

И ацетон с толуолом.

Вот это было самое интересное во всём протоколе. Потому что кофеин, синефрин и йохимбин — это конкретный рецепт. Кто-то его придумал и насыпал, пусть криво, но осознанно. А ацетон и толуол в порошок никто не добавлял специально. Их незачем добавлять.

Они туда попали случайно.

Я встал и прошёлся по кабинету.

Смесительное оборудование. Тара. Помещение. Промывка линий техническими растворителями, потому что нормальная санитарная обработка стоит денег и времени, а ацетон дешёвый и сохнет быстро. Плохо просушили, засыпали следующую партию, и вот в пищевом продукте следы того, чем мыли бак. Хлориды — скорее всего оттуда же, с дезинфекции.

Отсюда и ожог во рту у парня. Из-за этих самых примесей.

И тут у меня наконец сложилась вся картина, целиком.

Завод не делает наркотики. Завод даже не делает свою продукцию. Завод — это контрактный производитель. Ему привозят техническое задание и красивую этикетку с чужим логотипом, а он мешает, фасует и отдаёт заказчику. Заказчик продаёт это в интернете под маркой «Титан» или «Циклон», с фотографией мужчины с кубиками на животе. Тысяч восемь заказов в месяц по всей стране, думаю.

Такого производства в стране много. Оно почти законное. Но вопрос не в веществах, вопрос в трёх других вещах: есть ли декларация о соответствии на каждую партию, есть ли производственный контроль, и соблюдаются ли санитарные требования к помещению и оборудованию.

У них, судя по протоколу, не соблюдается третье. И, скорее всего, нет второго. И, возможно, декларации оформлены на бумаге, которая с реальным цехом никак не связана.

За это не сажают. За это штрафуют и приостанавливают деятельность. Штраф завод заплатит и не заметит. Приостановку надо доказать.

И вот тут я понял, зачем им я.

Раньше я думал, что от меня хотят подпись под договором на отходы, и всё. Дескать, нужна больнице копейка, а заводу канал списания.

Нет. Им нужен не договор. Им нужен врач.

Потому что при расширении до ста двадцати человек предприятие обязано организовать периодические медосмотры, а для этого нужна санитарно-гигиеническая характеристика условий труда. Её составляет врач.

Он приходит на территорию, смотрит цеха, вписывает вредные производственные факторы, и от этого списка зависит всё: какие обследования, какие льготы, какие проверки. Если в характеристике написано «пыль растительного происхождения, лёгкий класс условий труда», то завод чист навсегда. А если написано «органические растворители, ацетон, толуол», то через