Дым и перья в академии Эгморра. Забытое зло - Кира Лин

— Ты прикрываешься чужими масками, — мой голос прозвенел холодом в дрожащей тишине. — Яви своё истинное лицо.

— Моё истинное лицо — ужас, каким бы он ни был, любая его ипостась. Тот ужас, что невозможно забыть, — прозвучал голос призрака из уст Линетт. — Воспоминания спрятали от тебя в дальнем ящике сознания. Ты не можешь дотянуться до него, потому что не знаешь, где искать. А в моей власти коснуться любой твоей тайны, каждого твоего ночного кошмара и сделать так, чтобы ты вечно жила с ними.

— Кто ты? Как твоё имя?

Она качнула головой, совсем как настоящая Линетт, и протянула руку, лёгким жестом указала мне за спину. Я дрогнула, в первое мгновение намереваясь обернуться, но остановила себя.

В голове пронёсся пронзительный крик, сменившись тихими рыданиями, и невыносимо защемило под рёбрами. Ладонь инстинктивно коснулась груди, пальцы провели по огранке кулона.

Призрак разбудил боль, таящуюся глубоко в сердце, давно похороненную, но не забытую. Я стояла в оглушительной тишине, прислушиваясь к ней, надеясь вновь уловить эхо криков.

Ни звука, только тонкий далёкий звон в ушах, похожий на оловянные колокольчики. Я повернулась, как в замедленной съёмке, и увидела лежащее на боку тело женщины.

Первой мыслью было подбежать, но пульс заколотился так, что больно было дышать, не то, что с места сдвинуться. Чёрные волосы рассыпались по каменному полу, закрывая лицо — от одного их вида у меня закололо кончики пальцев.

Они помнили, как перебирали их, заплетали в них цветы флуций. Длинное атласное платье повторяло плавные линии точёной фигуры, собираясь блестящими складками в сгибах подогнутых коленей.

Руки лежали у груди, на запястьях сверкали браслеты с подвесками. Парящая птица, кошка и дракон в россыпи жёлтых камней — боль кольнула в сердце раскалённым кинжалом, и с моих губ слетел придушенный стон.

Я знала, что увижу, если обойду тело. Маму убил рагмарр и забрал кулон, в день её смерти я находилась в Академии и примчалась, как только сообщили из жандармерии.

До сих пор помню её сложенные бледные руки, пустые глаза, утратившие искру, что даровала жизнь. Аромат её духов с ноткой сирени смешался с запахом гари, повисшим в воздухе, пропитавшим стены, каждую вещь в доме.

Я зажмурилась и тряхнула головой, но когда открыла глаза, мираж не исчез. Напротив, он дополнился новыми деталями.

Вокруг тела взметнулось чёрное пламя, в завесе дыма мелькнули очертания дома. Его пожирал огонь, из которого донёсся другой крик — мужской. Вспышка памяти, и я стою на пепелище и смотрю на обугленные останки дома, а в голове стучат молоточки, забивая последний хриплый стон отца.

Виновных жандармерия так и не нашла, а фамильяры…. Искали ли они?

У меня подкосились ноги, тоннель поплыл, закружился, нестерпимо несло гарью. Я хотела закрыть лицо ладонями, но они оказались чёрными от сажи. Я уставилась на них, а глаза заполняли слёзы.

Гибель родителей запечатлелась в сознании, и сколько бы лет ни прошло, такое не забывается. Зло нащупало мои болевые точки и безжалостно надавило на них.

Но я пришла не для того, чтобы сдаться. Я должна стать сильной, верно?

Поведя плечами, я выпрямилась и медленно повернулась к призраку.

— Ты перебираешь мысли, точно вещи в сундуке, и швыряешь мне под ноги, рассчитывая сломить, — я слышала собственные слова и ничего не чувствовала.

Была пустой, как гулкая раковина на песке. Пантера потёрлась о ноги, обошла вокруг, извиваясь, скользя хвостом по ткани платья. Она защищала меня от потрясения, избавляла от нахлынувших страданий и ненужных эмоций.

Они мешали, отвлекали от истинной причины того, зачем мы сюда явились.

— Тебе удалось растрогать меня, но не удивить и, тем более, напугать. Оставь ярмарочные фокусы, прибереги их для других. Меня не так просто сбить с толку.

Призрак вскинул голову, блеснули чёрные глаза и вперились в моё лицо. Мгновение мы смотрели друг на друга, и время остановилось. Я ожидала, что он вновь ударит силой, раз не удалось втоптать в землю воспоминаниями.

Но он обратился в чёрный вихрь и взлетел к потолку, с визгом пронёсся над головой, унося с собой всю клубящуюся черноту. Я пригнулась, когда дым рванул следом, хлеща по рукам, обжигая кожу.

Миг, и стало так тихо, что в ушах зазвенело. Я выпрямилась и обернулась, чтобы посмотреть, куда умчалось Зло. Тоннель был пуст, а впереди поблёскивал голубой свет, и что-то там темнело, возвышалось над полом.

И я знала, что именно — сны с участием Зла сводились к одному месту в склепе. Оно что-то значило для него, так что, хочу того или нет, а я вынуждена побывать там опять.

Я пошла на свет, шлейф струился по полу густой глянцевой массой. Чувствуя, что позади меня мрак затягивает тоннель, вышла к каменному разлому и обогнула его.

Бесформенные глыбы острыми углами торчали вверх, будто кто-то выломал пол изнутри, выбираясь в мир живых. Я ступала, а по полу стелился синий туман, из него вырастали цветы и распускались пышными бутонами.

Камни вздрогнули и задвигались, собираясь в памятник. Он возвышался над могилой, обнесённой низкой кольчатой оградой, к ней вела извилистая тропа. Она терялась среди призрачных цветов и травы, колышущейся на фантомном ветру.

Но я заметила её и направилась к надгробию, с каждым моим шагом растения увядали и обращались в прах. Остановившись, я склонила голову набок и пригляделась к камню.

Истёртые буквы в пыли — придвинувшись ближе, смахнула её ладонью. Надпись сильно размыло временем, но и буквы казались мне незнакомыми. Давно забытый язык, бесследно исчезнувший из истории.

Призрак, преследующий Райана, был погребён здесь столетия или даже тысячелетия назад. Это могила, из которой он вылез, пробудившись.

Надгробие вздрогнуло и раскололось, земля на могиле зашевелилась, провалилась, я отпрянула от образовавшегося разлома. Из него повеяло холодом, пахнуло злом. Оно приближалось.

Чёрный туман уже поднимался по стенам, заполняя помещение. Я обернулась, высматривая выход в тоннель, но вместо него увидела большое старинное зеркало.

Его блестящая гладь всколыхнулась, словно с той стороны кто-то пытался выбраться. Сначала вытянулась рука, потом появилось лицо, залитое чёрным пламенем.

Я попятилась, но он уже вышагивал из зеркала, стряхивая с себя чёрную пыль.

Запах гари ударил в лицо, я проглотила его и закашлялась. Знакомый такой вкус... До мурашек знакомый.

Призрак остановился, оглядывая себя, изучая одежду, сотканную из тумана. Я наблюдала его очередное перевоплощение, а кулон теплел, озаряясь силой. Передо мной был образ Тома Шермана — похоже,