Дым и перья в академии Эгморра. Забытое зло - Кира Лин

из неё. От него смердит страхом и голодом, — она провела костяшками пальцев по щеке Коула. — Мне приходилось залечивать раны страшнее, чем у него, и даже возвращать к жизни. Но первый раз — он такая сволочь… — ведьма печально поджала губы, и мы встретились взглядами. — Наверняка в мире существует сила, которая мне не по зубам, но я сделаю всё, что смогу, Эшли. Не сомневайся.

— Не сомневаюсь, — шёпотом повторила я.

— А ты разве не чувствуешь? Не видишь магию, коснувшуюся его? — слегка удивлённым тоном спросила Селена.

— У меня перед глазами померкли цвета, мир стал чёрно-белым, — мой голос звучал глухо, тускло, издалека. — Мерещится повсюду зло, сочится из каждой щели в стенах. Грудь сдавливает от ощущения его присутствия, словно он уже захватил склеп и ищет лазейки к нам, в наши тела. Но я не боюсь, ничего не чувствую, будто ещё не отошла от шока. Смотрю сейчас на Коула, а внутри меня тишина. Всё это мешает заглянуть в его сознание.

— Ты сильная, Эшли, — отметила Селена. — Держишься хорошо.

— Когда доведётся испытать слишком много за короткий период, просто перестаёшь это воспринимать, — бесцветно сказала я и, коснувшись ладонью груди, посмотрела ей в глаза. — Здесь пустота. Моя сила коварна по отношению ко мне, и то, что я сегодня сделала…

— Хотела бы я видеть, — чуть слышно прошептала она. — Твоя сила настигла меня здесь, почти сбила с ног, и это было невероятно. Не знаю, кто ты, Эшли, но нечто гораздо большее, чем ведьма.

Я нахмурилась, склонила голову набок. Селена смотрела на меня, не моргая, и вдруг на её губах мелькнула улыбка.

— Ты сама не знаешь.

— А ты?

— Нет, — она улыбнулась шире, поворачиваясь ко мне лицом. — И ты винишь себя потому, что не понимаешь, кем являешься. Ты боишься? Не стоит, Эшли. Если кто и виноват, то все мы. Те, кто нуждался в вашей помощи.

— Ты не хотела, чтобы мы приезжали.

Селена посмотрела на Коула, потом снова на меня и чуть развела руками. Звякнули подвески браслетов на её тонких запястьях.

— Как раз из-за этого. Я не хотела, чтобы кто-то ещё пострадал, посторонний. Мы обязаны собственными силами разобраться с нашей проблемой, не вовлекая невинные души.

Я отстранилась от стола и двинулась к ней. В груди вспыхнуло дурное предчувствие, отдало горечью осознание ситуации. Стоило бы разозлиться, но мне не хватило сил.

— Ты предвидела, что это произойдёт?

— Не совсем, — Селена сложила руки на груди Коула и с грустью взглянула на его лицо, изувеченное магией — почти мёртвое лицо. И бесшумно вздохнула. — Я знала, что кто-то из вас пострадает, видела в одном из видений, но не была уверена. Иногда подсознание играет со мной, лжёт, путает.

— Теперь ясно, — я заставила себя посмотреть на Коула.

В голове загудело, зашумело, перед глазами распростёрся туман, очертания комнаты размылись. Меня затягивало во тьму — туда, где он сейчас застрял. Я моргнула и отвела взгляд.

Селена заметила и сощурила глаза, удовлетворённо кивая. Она поняла, что я только что испытала. Возможно, её зелье помогло очистить разум и, не убирая щитов, увидеть след чёрной магии.

Я посмотрела на ведьму исподлобья, опасаясь шевелиться. Сейчас она выглядела моложе и проще, умудрённая опытом ведьма куда-то исчезла. Взгляд, в котором ощущалась тяжесть прожитых веков, смягчился.

Я видела перед собой девичье лицо в веснушках и со здоровым румянцем на щеках, никакой магии, искажающей действительность. Красивая, свежая и волшебная в длинном красном парчовом платье с тугим корсетом, расшитым золотом.

Селена слегка повернула голову, и я встретила её серьёзный взгляд, не успев подготовиться. В её лице была уверенность, сила, на которую у меня среагировала кожа. Волосы зашевелились, как под ласковой струей воздуха.

Я открыла рот, собираясь что-то сказать, но пахнуло силой. Я ощущала её, будто стояла в облаке бабочек, и они колотились крылышками о моё тело, пытаясь проникнуть внутрь. Я попятилась, не в состоянии думать, и очутилась в старом тенистом лесу.

Листья на деревьях переливались в свете рассеянных солнечных лучей, проникающих сквозь густые кроны. Прелестные создания прятались среди зарослей, трава сверкала росой, точно бисером, а среди ветвей белел угол старого домика.

Подол длинного платья цеплялся за пучки овсяницы, где-то совсем близко звучали трели птиц, а я шла, наслаждаясь безмятежностью этого изумительного места.

Остановившись перед вековым дубом, прильнула к нему, словно к любовнику, прижалась щекой к стволу, и энергия потекла в моё тело, наполняя его, как чашу, до краев. Дерево на глазах ссохлось и обронило желтеющую листву золотым дождём.

Сгустились сумерки, темнота повисла мягким шёлком, заволакивая небо и умирающий вечер. Внезапно налетел порывистый ветер, воздух остыл, роса на траве замёрзла и стала похожа на звёзды, просыпавшиеся из кармана.

Лес зашумел, занервничал, но я радовалась, ликовала, выпуская из рук безжизненное дерево. Чувствуя, как грудь наполняет сила, подставила лицо ветру, разметавшему волосы. Магия взметнулась роем бабочек, окружила пёстрым вихрем и ворвалась меня, заставив распахнуть глаза.

В темноте блеснуло лезвие ножа. Я взрезала себе ладонь и занесла её над корнем дерева. Из раны потекла густая струя, роняя капли на землю.

Погибшее дерево встряхнуло ветвями, выпрямилось. На нём набухали почки, распускались новые листья ещё зеленее, чем прежде. Улыбнувшись, я отпрянула и запрокинула голову. Дуб обрастал пышно кроной.

Я побрела босиком по шелестящей траве, придерживая подол кружевного платья. Земля под моими ногами остывала, зелень увядала — я питалась её энергией, забирала жизнь, но позже возвращала долг кровью.

Повеяло страхом, в воздухе повис солоновато-железный запах. Я остановилась, опустила взгляд и увидела лежащую на боку молодую лань. Она тяжело дышала — её ранил хищник, вырвал кусок плоти, и сырую почву оросила алая горячая кровь.

Я опустилась на колени и накрыла ладонями страшную рваную рану на шелковистой пятнистой шкурке. Сквозь меня полилась энергия, забила ключом, втекая в животное. Я продолжала вталкивать магию в безвольное тело, и оно вздрагивало под моими ладонями.

Рана заполнялась и затягивалась на глазах, нарастала кожа и покрывалась шерстью. Едва успела убрать руки, как лань вскочила и стрелой умчалась вглубь леса, а я поглядела ей вслед со счастливой улыбкой.

Я глубоко вдохнула и отвела взгляд. Разве можно подозревать её в тёмном преступлении после того, что я увидела? А ведь у меня на миг промелькнула такая мысль….

Разумеется, спасение животного — дело благородное, я бы ни за что не прошла мимо и сделала всё возможное. Но можно уничтожить рощу ради спасения лани, а потом с хладнокровием обрушить на чью-то голову убийственное