Бензин в крови - Дмитрий Прост

— Хм. Думаю, что и с тем, и с другим я могу помочь. Как раз есть одна подходящая идея…

* * *

Два оставшихся до отъезда дня выдались совершенно безумными — и нервными. Казалось, в воздухе одновременно витают и предвкушение колоссального успеха, и предчувствие надвигающейся катастрофы.

Вопрос только в том, достаточно ли будет возможного успеха, чтобы предотвратить подступающую гибель команды от безденежья через пару Гран-при…

Два самых свежих двигателя полностью перебрали и, установив на них полученные запасные части, испытали на стендах базы. Эти стенды, конечно, были куда проще, чем те, что использовали в Riccardo, но проверить общую работоспособность агрегатов они позволяли. И испытания прошли без малейших нареканий.

Оба движка предназначались на гонку и вторую квалификацию, а для практик и первой квалификации приготовили другую пару. Стартовая позиция, из-за того что в Монако обгонять было почти невозможно, становилась крайне важна — но не менее важно было довести машины до финишного флага, с чем у многих команд, включая Simtek, в этом сезоне были большие проблемы.

Немало времени потратили на изменение рулевого управления. На Гран-при Монако традиционно ставили другую рулевую рейку — с увеличенным углом поворота колёс. В крутых и медленных поворотах с обычными настройками машина Формулы-1 просто не могла бы вписаться в поворот. Особенно остро это ощущалось в шпильке Loews — она же Hairpin, она же знаменитый «разворот вокруг пальмы».

Заодно сразу же установили более мягкие пружины и амортизаторы. На кочковатом городском асфальте критически важно отрабатывать неровности. Монако — это ведь даже не городской автодром, а буквально улицы старого города, по которым в обычное время ездят автобусы и машины, большую часть которых сложно назвать гоночными.

А ещё пересобрали коробки передач, поставив пакет шестерён с максимально сближенными передаточными числами. Короткие передачи нужны для максимального ускорения после медленных поворотов — тот же Loews был ещё и самым медленным поворотом чемпионата и проходился на скорости около 40 километров в час. Зато на выходе из поворотов машины не просто ускорялись — они выстреливали будто камень из рогатки.

Платой за это было снижение максимальной скорости на прямой, но прямых-то, считай, не было вовсе. А из девятнадцати поворотов почти половина была медленными и проходилась на скорости менее 100 километров в час, но зато разгоны в Монако короткие и частые.

После прохождения поворота нужно максимально быстро набрать скорость, поэтому особенно важны хорошее сцепление на выходе и чёткая работа коробки, нагруженной сильнее, чем на других Гран-при. На круг приходилось по 40–50 переключений и хотелось надеяться, что внесённые изменения решат проблему с надёжностью этого узла.

Очередная проблема — охлаждение тормозов и шин. В Монако на торможения разной интенсивности приходится до трети круга, то есть тормоза работают на пределе постоянно и постоянно же перегреваются.

Чтобы увеличить приток холодного воздуха команды использовали увеличенные «уши» воздуховодов, но, само собой, этого было недостаточно — пилоты всё равно получали жёсткую инструкцию всячески избегать блокировок и больше использовать торможение двигателем.

Пусть общая техническая надёжность в Монако играет хоть не большую, но и не меньшую роль, чем на других трассах чемпионата, зато чистая скорость машин не так важна. Она нивелируется особенностями городского трека, где мощность и аэродинамическая эффективность не дают критичного преимущества над соперниками.

Чуть ли не главный компонент успеха здесь — качественная прокладка между рулём и сиденьем. Отсутствие нормальных зон вылета и металлические барьеры в роли границы гоночного полотна превращали Монако в одну из самых пилотажных трасс чемпионата — и одну из самых требовательных к навыкам гонщика.

Обогнать вроде бы и негде, но возможно. Ехать быстро вроде бы страшно, но нужно держать темп на пределе, иначе результата не показать. Смогут ли пилоты ехать на грани возможного, но не переступать её — большой вопрос. Насчёт Йоса Джеймс был уверен, но вот насчёт Доминико…

Исторически доля сходов по вине гонщиков здесь была стабильно выше среднего по сезону. Идеальная точность, концентрация и хладнокровие — сохранять всё это на протяжении всех 78 кругов невообразимо трудно, а промашка в десять-пятнадцать сантиметров означает аварию и сход.

Ошибка — и ты в стене. Перетормозил — возможности расширить траекторию нет, ведь вокруг стены. Ошибся с точкой входа в слепой поворот — и ты где? Правильно, в стене.

За последний десяток лет из-за ошибок в квалификации и гонке из борьбы выбывало треть, а то и половина гонщиков. А если ещё и дождь- как в 1984 году…

Ту гонку остановили уже после тридцать первого круга, но к моменту красного флага из двадцати стартовавших машин на трассе осталось лишь девять!

Увы — или к счастью — но прогноз синоптиков был однозначен: уик-энд будет сухим.

* * *

/ 23 мая 1995 года, княжество Монако /

До Ниццы команда добралась только ближе к вечеру. Ещё через полчаса автобус перевалил через горную гряду и, свернув с трассы А8, соединявшей Францию и Италию, заехал в длинный тоннель. Когда бетонные стены выпустили Neoplan наружу, в окна ударил показавшийся неожиданно резким дневной свет, а механики, словно малые дети, прилипли к окнам.

И там было на что посмотреть. Горная дорога плавным серпантином спускалась к побережью. Крутые склоны с растущими на них виноградниками сменились аккуратными домиками, сбивавшимися в компактные деревеньки, а до самого горизонта раскинулось тёмно-синее полотно Средиземного моря.

На самом берегу, будто по чётко проведённой линии, высился городок, почти полностью состоящий из роскошных вилл, высотных отелей и казино из стекла и камня, плавно переходивший в огромную марину (3), до отказа заполненную яхтами всех возможных размеров.

Княжество поражало. Нет, не так!

Оно било своей очевидной роскошью наотмашь, вбивая идеальную картинку богатства и благополучия прямо в мозг.

Да, узкие улочки. Да, крошечный городок. Но именно здесь, на крохотном пятачке прибрежных скал проводился самый дорогой, роскошный и нелепый Гран-при сезона.

Джеймсу, механику одной из беднейших команд чемпионата, это всё казалось гротескной декорацией к чужому празднику. Пока в порту Эркюль покачивались на волнах яхты одна роскошнее другой, он, без пенни в кармане, прикидывал — оплатит ли команда еду в гостинице или придётся как-то выживать на подножном корму…

Солнце, начавшее свой путь к горизонту, отражалось в зеркальных окнах зданий, запуская причудливые блики. Зрелище завораживало, немного примиряя с суровой реальностью и отвлекая от дурных мыслей в этот прекрасный вечер.