Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

что тот заполз за спинку кровати. Андрей Николаевич видит его нижнюю половину тела. Тот лежит на спине, поджав колени. А руки, перепачканные кровью, держит на животе. Горохов достаёт пистолет, обрез уж больно громко «бахает».

Пахх… Пахх…

Два выстрела тощему в подмышку чуть выше левой руки. В бок, в рёбра. Вот теперь, кажется, всё. Он постоял ещё несколько секунд, послушал. Пошёл к столу и задел ногой что-то на полу… То было шило с плоским и дырявым жалом для яда. Точно такое же, какое он нашёл у Аяза. Именно с ним на него кидалась старуха.

«Встречается всё чаще. Распространённая вещица, однако».

Сомнений в том, что это был сплочённый бандитский коллектив, у него почти не осталось. Но вот почему Анзор не выстрелил в него? Горохов подходит к столу, перешагивая через труп с растерзанной головой, он старается не смотреть на труп, но в нём просыпается старый его цинизм:

«Вот так вот, Анзорик, и получается, когда выдаёшь себя за шофера, а кронштейнов крепления двигателя не знаешь. Матчасть нужно учить… друг!».

Бывший оперуполномоченный оглядывается, но оружия нигде не находит. На столе лежит кухонное полотенце, всё в пятнах попавшей на него крови, как, впрочем, и весь стол. Андрей Николаевич берёт его за один кончик и тянет на себя… Тяжёлое. Тогда он поднимает его, и из него со стуком вываливается «девятка», такой же пистолет, как и у самого Горохова.

«Всё они продумали, обо всём договорились, уже, наверное, и деньги мои поделили. Думали, что прикончат дикого степняка с кучей меди, а труп… да вон… отсюда всего километр до первых барханов. Видно, давно так работали. Скорее всего, травили и душили, чтобы интерьер каждый раз не портить кровищей. Потому и бабулька Анна Сергеевна, в её-то годы, так хорошо морду свою содержала. Деньги у неё на это несомненно были. Одно слово – паучиха старая. Вот только не ждали, что степняк окажется… непростой, которого просто так не провести, который первым и стрелять не постесняется. Сколопендры поганые, в песке окопались, очередную дрофу караулили, ну или человечка незадачливого, а может, какого уставшего, да только пожаловал к тварям хозяин степей – варан».

В принципе теперь ему всё ясно: бандит просто спрятал оружие в полотенце, чтобы оно спокойно лежало на столе, и сразу не нашёл спусковой крючок, а там Горохов уже оттолкнул старуху. Ему тут больше делать нечего. Андрей Николаевич идёт в прихожую, берёт сапоги и начинает обуваться.

Глава 38

Вышел во двор… а его мотоцикла там и нет.

«Ублюдки… Были уверены, что дело уже сделано. Или специально выкатили его с двора: вдруг «клиент» сразу сознание не потеряет и вздумает бежать. Нет, никуда бедолага деться не должен».

Он не слышал, как заводили мотор, возможно, его мотоцикл вывели со двора. Но это ничего не меняло: Андрей Николаевич остался без транспорта, а уходить отсюда нужно было как можно быстрее. Дом у старухи был хороший, везде, на дверях и на окнах, хорошие уплотнители, и выстрелы, скорее всего, никто не слышал, тем не менее оставаться на месте бойни было нельзя. И он вышел со двора, прикрыв за собою калитку.

У соседнего дома мужчина и женщина грузили на квадроцикл стойки и сети для сбора саранчи. Они бросали на него взгляды, но то были взгляды скорее мимолётные, без особого интереса. Хорошо… Значит, выстрелов они точно не слышали. Вот только, когда сюда приедут муниципалы, они непременно вспомнят, что видели в то утро степняка, выходившего со двора.

Нужно было менять вид, менять одежду. Тут, в Большом городе, сделать это было несложно. И он набросал для себя план действий на сегодняшний день: одежда, транспорт, безопасная лёжка, надёжный тайник для вещей, встреча с Эллой. Да. Это был его сегодняшний минимум. Бывший оперуполномоченный быстро шёл по улице города на юг, к центру. Конечно, Трибунал вряд ли заинтересуется какой-то стрельбой на окраине города. Тем не менее попадать даже к муниципалам и объясняться с ними у него никакого желания не было. Нет, этот вариант нужно было исключить. Во-первых, он должен был встретиться сегодня с Эллой. А во-вторых, объяснять городскому следователю, откуда у степняка столько денег и что там у него в вещах за пробирка, он не хотел. Тем более, попадись следователь дотошный, он ведь и запрос в Контору мог организовать насчёт Михаила Толстых. Нет, нет, нужно было уходить и меняться.

Ситуация была непростая, снова, что в общем-то было для него привычно, над ним нависала опасность, неопределённость. И именно сейчас, в эти минуты, как-то сама собой включилась его колючая насторожённость, его выработанные за годы опасной работы холодное внимание и осторожность. Он машинально стал проверять, не следит ли кто за ним. Засекать и заранее менять маршрут, если на пути ему попадались камеры. У него включился его рабочий режим. И находясь именно в этом своём рабочем состоянии и здесь, на пыльных улицах большого города, бывший оперуполномоченный почувствовал, что наконец-то закончился его окончательный переход из старого корпуса в новый. Закончился его метемпсихоз. Его обновлённое сознание приняло его новый корпус. Именно теперь Андрей Николаевич Горохов обрёл свой законченный вид и стал Михаилом Толстых. Теперь он был в себе, стал собою, и это придало ему сил. Бывший оперуполномоченный готов был начать сначала, с нового, как говорится, листа.

Внешность. Первым делом он зашёл в магазин и купил новые очки… И выбрал, конечно же, «Спектор». Только новый. Улучшенный. Он был высокого мнения и о старом, а уж теперь... Дорого, конечно, но обоснованно. Стёкла-«фотохромы», меняющие затемнение в зависимости от освещения, удобные дужки, шнур, позволяющий закрепить очки на голове, чтобы никакой заряд сорвать их не мог. Купил ещё новый респиратор. Взял дорогой, с нагнетателем. Старый реально его выручал, когда из-за грибка у него были проблемы с дыханием. Купил фуражку. Да, Михаилу Толстых из Лысьвы нравились фуражки, а не кепки или шляпы. А ещё… тут он вызвал некоторое недоумение у продавца... Горохов приобрёл хороший чехол для не очень-то хорошей винтовки. Конечно, со стороны выглядело глупым покупать чехол стоимостью в три рубля для оружия стоимостью в пять. Но, как говорится, хозяин барин. Может, этот внезапно разбогатевший степняк любит свою дрянную винтовку, может, она ему чем-то дорога.

Теперь Андрей Николаевич немного преобразился, спрятал винтовку в чехол, а обрез под штурмовку и пошёл к следующему магазину. Там он переоделся в